❝ Человеку свойственно не только неправильно понимать чужие слова, но и увлекаться. Мы можем увлечься фактически чем угодно, и аскетическая христианская литература приводит примеры того, как это бывает:...

Человеку свойственно не только неправильно понимать чужие слова, но и увлекаться. Мы можем увлечься фактически чем угодно, и аскетическая христианская литература приводит примеры того, как это бывает: у аввы Дорофея в его «Душеполезных поучениях» есть история о нём самом. Преподобный рассказывает, что в юности он не любил читать, но, понудив себя, он через какое-то время настолько увлёкся чтением, что забывал и о пище, и о питье, и о сне. Если изначально нелюбимым делом можно так увлечься, то что же говорить о том, к чему у нас есть изначальное стремление?

После грехопадения Бог дал людям «одежды кожаные» (см. Быт. 3:21) — наши тела — и лишил рая. С той поры мы вынуждены заботиться о собственном выживании, а потому всё то, что касается поддержания нужд тела, вызывает у нас искренний интерес и увлечённость. Мы готовы тратить часы на приготовление изысканной пищи, мы не скупимся при покупке хорошей одежды, мы готовы ехать в другую страну ради качественного лечения. Если начать анализировать нашу жизнь, то может оказаться, что она фактически полностью посвящена одному — заботе о теле во всём её многообразии.

Для человека это естественно. Но не для христианина.

Да, конечно, христианин — это частный случай человека, но христианин не может не помнить, что он — не только тело, у него есть душа, и она нуждается в не меньшей заботе, чем тело. Потому-то Христос, определяя наши приоритеты, говорит, что основные мысли христианина должны быть заняты не телом, а душой, в частности — исполнением повелений Божиих, или, иначе, поиском Царства Божия.

Здесь невозможно не обратить внимания на динамичность используемого Спасителем выражения: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его» (Мф. 6:33). «Ищите» означает, что мы должны активно действовать, но не так, как поступают упомянутые Христом язычники, суть трудов которых сводится к заботе о материальной составляющей человека.

Примером должного распределения сил служат монахи, особенно же монахи древности. Благодаря сохранившимся описаниям их жизни мы знаем, что труды по поддержанию тела были для них продолжением молитвы, они не делали ничего такого, что не имело бы духовного смысла, и даже самые простые бытовые действия приобретали свою ценность как способные даровать спасение души.

Вряд ли возможно в современных условиях в полной мере воспроизвести их жизнь. И вряд ли это необходимо. Мы живём в совсем иную эпоху, но слово Христово неизменно: во-первых, мы должны трудиться, а во-вторых, любой труд христианин должен рассматривать не как самоценный, а как путь в Царство Христово.