❝ Недавно я писал небольшой текст о прощении и, заглянув в Ветхий Завет, понял, что наши привычные рассуждения о важности прощения вне христианской парадигмы совсем не так очевидны, как мы привыкли об э...

Недавно я писал небольшой текст о прощении и, заглянув в Ветхий Завет, понял, что наши привычные рассуждения о важности прощения вне христианской парадигмы совсем не так очевидны, как мы привыкли об этом думать. За две тысячи лет проповеди христианства некоторые вещи стали для нас так привычны, что мы даже не представляем себе, что может быть по-другому. И прощение — одна из таких вещей. Если мы посмотрим в Ветхий Завет, окажется, что впервые сам разговор о прощении возник между Иосифом прекрасным и его братьями. Когда он был ребёнком, они из зависти продали его в рабство. Много лет спустя узнав Иосифа в египетском начальнике, его братья испугались, что он начнёт им мстить. Однако Иосиф простил братьев! Впрочем, само прощение не стало нормой во времена Ветхого Завета. Чего только стоит закон «око за око, и зуб за зуб»! Мы часто не думаем об этом, но в законе Моисеевом вообще нет заповеди со словом «прости». Впервые ясный и прямой призыв «простить врага» появляется в книге Иисуса, сына Сирахова, которая была написана за пару столетий до рождества Христова. Впрочем, человек, который знает Писание, вспомнит, что помимо прощения в Ветхом Завете есть призыв к милости, через который люди постепенно приводились к идее прощения. Например, уже в том же законе Моисея есть призыв позаботиться о враге, если он попал в беду и страдает.

В отрывке из Евангелия от Матфея, который мы сейчас услышали тоже поставлен вопрос о соотношении строгости и милости. Проходя по Капернауму, Иисус видит мытаря и зовёт его следовать за Собой. Но куда же? Удивительно, но они приходят в дом, в котором собираются многие мытари и грешники. Не просто какие-то люди, у которых есть грехи… В конце концов у кого их нет? Однако специальное уточнение делает эту ситуацию нарочитой. Как будто бы в дом были собраны те, с кем в обычной жизни мало кто общался. Из Ветхого Завета мы знаем, что блажен муж, который не идёт на совет нечестивых… Но в Новом мы слышим, что Иисус собирает их под одной крышей и общается с ними, разделяя трапезу. Фарисеи всем этим ужасно возмущены. Приличный человек должен общаться с приличными людьми и никакого снисхождения к неприличным не испытывать. И уж тем более Тот, Кто называет себя Учителем и ведёт за Собой других.

Но почему же для Иисуса это было так важно? Почему Он не боялся осуждения со стороны фарисеев? Почему призывал их к милости, а не к жертвам? Многим кажется странной мысль о том, что милость может кого-то исцелить. Расслабить, да… Как будто бы позволить поступать так же снова и снова. Но исцелить? Вернуть к праведности? Как? В данном случае важно понять, что слово «милость» — это не синоним потаканию. В еврейском языке Ветхого Завета было слово «хесед», которое означало милость, любовь и верность одновременно. И это именно та любовь, которая была так важна в жизни народа Божьего. Именно она поддерживала людей в тяжёлых испытаниях, снисходя с любовью к грешникам и возвращая их на путь истинный. Порой она была требовательной и обличительной, порой снисходительной, но всегда она была верной и спасающей. Фарисеи рассуждали так: кто с нами, тот с нами, а гибель грешников — их проблема. Говоря с ними о милости, Господь ждёт от них не просто снисхождения, но милосердной и верной любви, которой не может быть всё равно, которая готова сделать всё, чтобы спасти грешника.