❝ Перед нами яркое описание Пришествия Дня Господня. И здесь евангелист Марк находится вполне в русле представлений межзаветной литературы. Именно в это время широко распространились «апокалипсисы&...

Перед нами яркое описание Пришествия Дня Господня. И здесь евангелист Марк находится вполне в русле представлений межзаветной литературы. Именно в это время широко распространились «апокалипсисы» — апокрифические тексты, которые красочно описывали грядущий День Господень. Когда Бог непосредственно войдёт в историю человечества и установит Своё Царство, наступит новый век славы Божией. Те образы, которые мы слышим у евангелиста Марка о померкшем солнце, об упавших звёздах, грядущем на облаках Мессии, об ангелах, собирающих со всех концов земли избранных, — всё это вполне привычные образы, не раз повторявшиеся и у ветхозаветных пророков, и в различных Апокалипсисах. С точки зрения иудеев, этот мир был однажды испорчен грехопадением и уже никакому «ремонту», восстановлению не подлежит. Его участь — быть уничтоженным до самого основания. И только после этого Бог сможет создать «новое небо» и «новую землю», в которых уже не будет ничего, связанного с грехом. Одним словом, этот мир обречён.

Христианство не отказалось от идеи Дня Господня. Только здесь под Сыном Человеческим, грядущим на Царство, уже понимается Христос Спаситель. Можно в подробностях разбирать схожесть и различие между иудейскими представлениями о Дне Господнем и христианским видением Второго и Страшного Пришествия Христа. Но мне хотелось бы внимание обратить на нечто другое, имеющее не столь отдалённую перспективу.

Итак, и ветхозаветное иудейство, и вслед ему христианство утверждают, что этот мир «подлежит огню», полному уничтожению — только после чего появится новое бытие, чуждое греха и несовершенства. Какие из этого можно сделать выводы? Самый первый и самый очевидный — то, что и относиться к этому миру можно и даже должно вполне пренебрежительно. Зачем его пытаться сделать лучше, когда он в своём корне отравлен грехом? Такая точка зрения вполне распространена и не только среди радикально настроенных подвижников. Всё тлен, всё суета, всё преходяще и поэтому неважно.

Но этому ли нас учит Евангелие? Зачем Богу было становиться человеком реальным, из плоти и крови, который ел и пил, смотрел на горы и долины, слушал пение птиц и ночную тишину, если всё это безнадёжно проклято? Мы подошли к очень важному вопросу: как правильно христианину относиться к этому временному и материальному миру?

Я бы предложил такой образ. Представьте себе молодую мать, которая смотрит на своего полугодовалого сыночка и думает: Вот скоро он вырастет, потом куда-нибудь уедет из дома, про меня забудет, а в старости вообще помрет! И что мне о нём так заботиться, когда всё равно у всех один и тот же конец! Такие мысли юной мамочки заставляют задуматься — а всё ли у неё в порядке? А теперь представим иную ситуацию: уже другая мама всё время живёт воспоминаниями. Ах, каким же ты был милым, когда тебе было год, пять или десять лет! И как же ты повзрослел — или постарел теперь! Она сохраняет первые локоны младенца, отпечатки его ручек и ножек, пинеточки, игрушки — всё то, что — как ей кажется — будет помогать воспроизводить минувшие времена. Это — другая крайность. Здоровое, правильное отношение посередине: не заглядывать ни сильно вперед, не оборачиваться назад, а радоваться тому времени и тому состоянию, которое есть в данный момент. Потому что жизнь как таковая происходит только сейчас: именно здесь принимаются все судьбоносные решения, именно сегодня закладывается фундамент будущего. В этом и заключается мощь добродетели смирения — способности мирно, с благодарностью и радостью, принимать всё то, что приносит в нашу жизнь каждый день. Не пугаться неизвестного будущего, не скорбеть о безвозвратно ушедшем прошлом, но ощущать Живого Бога действующим в текущем моменте и всё больше возрастать в своём доверии Ему!