❝ Как же всё было бы гораздо проще, если можно было бы сказать: «Какой величественный, глубокий образ — тела и крови! какой проникновенный символ жизни!» Тогда — никаких препятствий и проблем. Но, увы, ...

Как же всё было бы гораздо проще, если можно было бы сказать: «Какой величественный, глубокий образ — тела и крови! какой проникновенный символ жизни!» Тогда — никаких препятствий и проблем. Но, увы, церковная традиция в лице всех святых отцов решительно отказывается от такого простого решения этого «препятствия». И снова и снова настаивает: в евхаристической Чаше — истинное Тело и истинная Кровь Христа Спасителя.

Давайте внимательнее вслушаемся в то, как Христос говорит об этом. Сам строй речи Христа не даёт уйти в чистую аллегорию. Когда слушатели смущаются и спрашивают: «как Он может дать нам есть Плоть Свою?», Христос не только не смягчает, а ещё более усиливает сказанное. Он не говорит: «Успокойтесь и расслабьтесь! Вы просто Меня неправильно поняли, Я лишь образно выражаюсь!» Он решительно идёт дальше и усиливает до предела: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, не будете иметь в себе жизни.

Здесь мы стоим перед тайной — и это надо честно признать. Возможно, это прозвучит слишком дерзновенно, но едва ли может кто-то даже из глубоко церковных людей, с огромным опытом жизни по заповедям, сказать: «да, я во всей полноте понимаю, что такое Тело и Кровь Христовы, которых причащаюсь во время Божественной Литургии!».

Можно очень долго и по-разному — хоть просто, хоть сложно — говорить об этом. Но всё равно это будет скорее «вокруг да около» — а не «по сути». Какую богословскую модель ни приложи к Таинству Евхаристии — а Таинство всё равно окажется больше богословской модели и никак не захочет «поместиться» в её рамки. И это, как мне кажется — прекрасно! Потому что самое важное, сущностное в жизни, можно наблюдать не в лоб, а лишь «боковым зрением».

Почему слова о Плоти и Крови звучали столь резко? Потому что они задевали сразу несколько глубинных нервов.

Во-первых, для иудейского сознания кровь была священна: кровь как носитель жизни принадлежит Богу. Пить кровь категорически запрещалось законом. Поэтому слова Христа звучали невыносимо: Он сознательно вторгается в область абсолютного запрета.

Во-вторых, рушится привычная религиозная дистанция. Обычно человек приносит Богу жертву. Здесь же Бог Сам даёт Себя человеку — причём даёт как пищу! Это радикальный переворот всей религиозной логики.

В-третьих, Плоть в глазах многих философских традиций считалась чем-то низшим, грубым, временным. В эллинистическом мире было распространено стремление мыслить спасение как освобождение от телесности: «Сома — сима», «тело — тюрьма души», говорил Платон. А Христос настаивает: именно через Плоть приходит жизнь миру!

Святитель Игнатий Богоносец в своём «Послании к Ефесянам» пишет: «…преломляя один хлеб, который есть врачевство бессмертия, противоядие, чтобы не умирать, но жить во Иисусе Христе вечно». Другими словами — Евхаристия — это не «пустой знак»: она связана с подлинным воплощением Сына Божия, Иисуса Христа. И только поэтому она и есть «врачевство» — исцеляет человека через реальное соединение с воплотившимся Господом.

Мы и в отношении обычных, «земных» лекарств, далеко не всегда понимаем, как именно они «работают» в нас. Но безумен будет тот, кто только на этом основании откажется их принимать. Также и с непостижимым Таинством Тела и Крови Христовых: да, об него и проверяется крепость нашей веры — и, не вполне понимая, но абсолютно доверяя Христу, приобщаясь этому Таинству, — мы действительно открываем в своей душе ту самую дверь, через которую Бог начинает реально действовать в нас!..