25 стих: И вот, один законник встал и, искушая Его, сказал: Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?
26 стих: Он же сказал ему: в законе что написано? как читаешь?
27 стих: Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя.
28 стих: Иисус сказал ему: правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить.
29 стих: Но он, желая оправдать себя, сказал Иисусу: а кто мой ближний?
30 стих: На это сказал Иисус: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым.
31 стих: По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо.
32 стих: Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо.
33 стих: Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился
34 стих: и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем;
35 стих: а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе.
36 стих: Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?
37 стих: Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же.
Многие из нас имеют опыт общения со священниками. Так или иначе в разных жизненных ситуациях нам приходилось о чем-то советоваться или даже просто слышать проповедь с церковного амвона. Иногда человек только что пришедший в Церковь может услышать от людей церковных, что со священником во всем нужно советоваться и получать его благословение на те или иные поступки. В определенном смысле это кажется даже естественным, чем-то свойственным самой религиозной жизни: есть простые люди и есть духовенство, которое может этих людей направлять, подсказывая какой именно поступок будет правильным в том или ином случае.
Однако в сегодняшнем Евангельском чтении мы видим, что Христос говорит с тем, кто пришел к нему с просьбой несколько иначе, мы слышим от Него совсем не то, что можно было бы ожидать в качестве духовного совета.
Итак, мы видим человека, который приходит ко Христу и просит у Него помощи. Он говорит: скажи брату моему, чтобы Он разделил со мной наследство. Интересно, что он не спрашивает как Ему поступить, т.к. разделение наследства было делом законным и не требовало подтверждения… Но он не мог оказать влияния на брата, и своей просьбой, как бы советовался со Христом, как именно принудить брата к правильному поступку и честному разделению имущества.
Что же отвечает Христос? Он, воплощенный Бог, который, несомненно, знает как нужно поступить одному и другому… не вмешивается в эту ситуацию. Это поразительно, но Он спрашивает в ответ: кто поставил Меня судить или делить вас? Кажется это очень строгий ответ. Он дан так, как будто бы Христос сомневается в своих полномочиях. Но дело, конечно, совсем не в сомнениях. Дело в том, что поступок, чтобы принадлежать самому человеку, должен быть укоренен в его воле, в его ответственном решении. Иначе, этот поступок не имеет никакой нравственной цены. Бог же судил иначе. Еще при сотворении Он дал человеку совесть, как способность к различению добра и зла, чтобы тот реализовывал свою свободу самостоятельно, свободно избирая благо и отвращаясь зла. К сожалению люди очень часто приходят к священнику не потому что их совесть ничего им не говорит, но лишь потому что они не хотят брать на себя никакой ответственности за свои действия.
Но спаситель, показывая истинный пример пастырского отношения к пришедшему, не оставляет его просьбы без ответа. Не вынося окончательного решения по проблеме, т.к. человек должен совершать нравственные поступки самостоятельно, Он, в то же время, напоминает им заповеди Божии и призывает беречься от любостяжания, потому что жизнь человека не зависит от изобилия его имения.
Но разве братья не знали об опасностях любостяжания? Наверняка знали, но хотели, чтобы решение принял за них кто-нибудь еще. Христос же напротив, провоцирует на то, чтобы они были внимательны к собственной совести.
К сожалению и сегодня, люди не редко приходят за советом к священнику чтобы спросить его, как именно лучше поступить, ждут от него однозначных инструкций, в то время как Господь уже дал свои заповеди и они остались неизменны с тех самых пор.
Несомненно, сам Христос проповедовал и наставлял людей на правильный путь, Он знал, кто из подошедших нуждается в подсказке и совете, но вместе с этим Он хотел, чтобы люди нравственно взрослели, чтобы стремились к благу не по чьему-то внешнему указанию, но по зову собственного сердца.
Материалы до 20 сентября находятся в архиве.
❝ Известная поговорка гласит: «Нельзя быть слугой двух господ». Это действительно так. Но только если речь идёт о чьём-то стремлении служить в условиях земных реалий. А вот когда заходит речь о вещах ду...Известная поговорка гласит: «Нельзя быть слугой двух господ». Это действительно так. Но только если речь идёт о чьём-то стремлении служить в условиях земных реалий. А вот когда заходит речь о вещах духовных, тогда всё становится не столь очевидно. И мы с вами сейчас в этом убедимся, послушав отрывок из 10-й главы Евангелия от Луки, что читается сегодня утром во время богослужения. Итак, послушаем.
Притчи, рассказанные Христом, во время Его земного служения, давно уже подверглись толкованиям различных исследователей Писания. Подчеркну — прошли сквозь анализ читателей Нового Завета. Но не Самого Христа. Он как будто в большинстве случаев удаляется от необходимости разъяснения историй, Им рассказанных. Действительно, в течение евангельской истории содержание только нескольких притчей Христос самолично растолковал ученикам. А вместе с ними и нам. В остальных же (и более частых) случаях Сын Божий хранил молчание. Почему?
Ответов может быть несколько. Один из них — потому что образы, приведённые в притчах, были знакомы слушателям. И не нуждались в дополнительном пояснении. Вторая версия — потому что полезных выводов из истории можно сделать много. И узаконенная Христом одна, единственная версия могла бы сузить горизонт мысли слушателей и читателей. Что Спасителю, видимо, было совершенно не нужно.
Вот и услышанная нами история о милосердном самарянине авторского разъяснения от Христа не получает. И это даёт нам право отступить от традиционной схемы понимания притчи, которая со времён блаженного Августина выглядит так: человек, пострадавший от разбойников, — Адам; сами разбойники — злые духи; Иерусалим — Царство Божие; Иерихон — проклятая земля; священник и левит — церковь ветхозаветная; гостиница — Церковь Новозаветная, а милостивый самарянин — Христос. Кто-то спросит — а какое, собственно, право есть у нас, чтобы предлагать толкование, отличное от святоотеческого? Потому что у отцов нет единого мнения. И у Ефрема Сирина, например, избитый — это народ иудейский.
Есть и другие версии, гласящие, что пострадавший от рук разбойников — Сам Христос. И последнее даёт нам новый ракурс рассмотрения сюжета притчи. И история, Спасителем поведанная, начинает играть новыми смысловыми оттенками, имеющими отношение к теме границы взаимодействия любви к Богу и ближнему. Ведь почему священник и левит проходят мимо пострадавшего соплеменника? Оба они идут в Иерусалим для совершения богослужения в единственном храме Бога истинного и единого. Данное путешествие, которое регулярно совершали ветхозаветные клирики грозило им не только опасностью физической (нападением разбойников), но и угрозой ритуального плана. Служители храма обязаны были сохранить ритуальную чистоту. Иначе они просто не могли войти на территорию храма. Священник и левит, увидев тяжко избитого иудея, скорее всего, подумали, что он мёртв. А прикосновение к мёртвому означало осквернение.
Потому они и выяснять не стали — жив ли пострадавший? Между любовью к Богу и любовью к человеку они выбрали (как им казалось) первое. Но решение это было ошибочным. О чём и повествует притча. Более того, в ней есть деталь, которая обличает упомянутых героев. Самарянин, помогая избитому иудею, возливает на его раны вино и масло. Дары, которые обычно приносились Богу. В том числе, и в рамках раскольнического самаритянского культа. Деньги — два динария, которые самарянин заплатил в гостинице — были фиксированной суммой пожертвования на храм. Итак, этот человек жертвует на милосердие всё, что взял с собой для паломничества.
И этот дар любви, потраченный с законнической точки зрения не туда и не так, Бог благословляет. Да. Вместо осквернения приходит благословение. И воистину оказывается, что совершивший милость по отношению к человеку (или как выражается Христос, малому сему), проявляет милость в отношении Бога. А сам самарянин становится символом всякого, кто решил встать на евангельский путь служения Господу через искреннее служение любви в отношении ближнего. Любви, которая даёт единство двум видам служения — Богу и людям.