Милосердый Господь сподобил нас, братия, еще раз переступить знаменательную черту времени, – черту, отделяющую наступившее, новое лето, от лета прошедшего. Итак, по благоволению Творца миpa и веков, мы еще триста шестьдесят шесть дней прожили на земле живых, чтобы более созреть для неба и вечности. И вот, если благодеющая десница Божья не престает нас миловать и ущедрять дарами своей благостыни, изливая на всех и каждого, каждый день, каждый час и каждую минуту, новые блага и от тука земли, и от росы неба: то сколько же благ земных и небесных излито на нас этой всепромыслительной десницей, в течении всего прожитого нами года! Но мое намерение, не исчислять пред вами несчетные блага, ниспосланные вам от Отца щедрот в лето мимошедшее, а остановить ваше внимание особенно на одном из них, как на событии, выдающемся из ряда явлений эфемерных и видимо благотворном. Что же это за событие? Да, братия! Событие не завоевательное и многошумное, не громкое и блистательное, но мирное, тихое и объемлющее своим влиянием и своими действиями одну лишь среду церковно-православную, – событие, состоящее в открытии здесь, в минувшее лето, отдельного и самостоятельного епархиального управления, долженствующего, частью обновить и возродить, а частью восполнить и утвердить развитие тех нравственно-религиозных начал, которые уже положены в этой стране. Отсутствие епископской кафедры в среде христиан, не многотысячных по численности, но рассеянных небольшими поселениями на многотысячном, по измерению верстами, пространстве, было причиной, что Туркестанский край, состоя под начальством одного военно-народного администратора, делился на два церковных управления, вполне тождественных по духу, по цели и по самым законам правления, но не вполне таковых же по их действиям и влиянию на управляемым, а главное, весьма отдаленных от церквей, кои были им подведомы. Отселе происходило весьма немалое затруднение и медление в сношениях, не говорю уже причтов церковных и прихожан со своими епархами, но и самых епархов с военными и гражданскими властями, разных областей Туркестанского края. А из сего, по необходимости, должны были возникать и возникали, по делам церковным, значительные нестроения и беспорядки от вмешательства в дела церковные правительственных лиц нецерковных. Но это не все.
Огромные расстояния от центров епархиального управления, той и другой половины раздвоенного Туркестана, отнимали всякую возможность у владык-епархов, посещать управляемые ими церкви и наблюдать за чиноположением не только относительно храмов, но и самых богослужений. Следствием сего были то, что, не говоря уже о ведении приходорасходных книг по церквам, о выборе старост при них, о записях разных церковных актов, об отчетностях и о порядке представления их стали возникать и укореняться, особенно по Сыр-Дарьинской области, и в самой литургии очень заметные аномалии и разности; тем паче, что священство, – поступившее сюда из разных eпархий, а следственно, и дело богослужения, и ведение записей церковных, и наблюдение за порядками по церкви, изучавшее в разных местах и под руководством разных наставников, – не могло иметь и не имело ни единомыслия в понимании церковного устава, не везде одинаково ясного и полного, ни единомудрия в уразумении духа всех наших служб православных, ни единообразия в самом совершении как священнодействий в храмах, так и требоисправлений по домам.
Ныне же, – да будет преблагой Господь благословен во веки! ныне – с водворением в Туркестанском крае отдельной иерархической кафедры, все высказанные затруднения и неудобства, по взаимным сношениям между собою, властей с властями и парахиотов с начальством епархиальным, миновались, да и вмешательства со стороны начальств военных в дела церковные – вмешательства, бывшая доселе неизбежными, стали редеть и прекращаться, а что всего важнее, несходства и уклонения от духа законоположений православно-вселенских, в службах и требоисправлениях церковных, приостановлены и со дня на день принимают вид более единообразный и правильный. И все это, по воле и благословению вседержавной главы Церкви, Господа нашего Иисуса Христа, начато и по возможности устроилось в дело прошедшее. Вот, братия, то событие, на которое я хотел обратить внимание ваше, чтобы возбудить и подвигнуть православный дух ваш к излиянию чувств искренней благодарности пред всемогущим Правителем мира и Церкви, все совершающим не только премудро и в свое время, но и с целями всегда для нас благими и спасительными.
Скажу более, почему не думать, что появление, в стране семи рек, одного из преемников служения Апостольского, – вовсе не самослучайно, а имеет довольно близкое отношение к появлению на Иордане Предтечи, предуказывавшего всем спасение Божье чрез Христа Господня? Почему так не думать, когда это не без основания? Что же касается до причин частных и даже видных, то почти все они возглавлялись одной и зависели от того, что в столь обширной, раскиданной и отдаленной от всех соседних епархий, стране, не было самостоятельного, епархиального управления. Это обстоятельство, – одно, более всех затрудняло и крайне замедляло ход дел церковных, даже в официальных сношениях Туркестана с Оренбургом и Томском; а известно, что в деле прозелитизма ничто так не вредило и не вредит, как проволочка дела и медление. Томительные ожидания иноепархиальных решений, чем более длились, тем неизбежнее охлаждали в оглашенных и самые искренние, по началу, намерения креститься, а затем, мало-помалу, ослабляя в них расположение к небесной истине, подавляли, наконец, и всякую мысль о Христе. Но с открытием епархии произошли по всему Туркестану, и для всех, значительные изменения в ходе дел; относительно веры и Церкви. В настоящее время, и для православия открылось гораздо более удобства к исполнению обязанностей церковно-христианских, и относительно язычествующего неверия, во многом устранены те преграды, по коим Церковь Христова представлялась слишком далекой и недоступной для тех из среды их, кои иногда желали вступить в Церковь и принадлежать к числу верующих.
Теперь, думаю, и вы сами, возлюбленная братия, понимаете, почему я остановил свое и ваше внимание на открытии здесь епаршеской кафедры, как на благе, явно выходящем из уровня благ, ниспосланных нам в лето прошедшее. Благодатное озарение светом Христовым столь обширной местности, и имеющееся в виду распространение по ее лицу истинного богоразумия между закоченевшими в праотеческом мраке и заблуждениях, не может не радовать духа нашего, как безмерная милость Божья и величайшее из благодеяний, изливаемых на земнородных милосердым Промыслителем и Подателем всякого блага.
Одушевимся же, чадца мои о Господе, безмерностью благ, ниспосланных нам в лето мимошедшее, да вознесем глас хвалы и благодарения к преблагому Отцу и Содетелю всей твари. А чтобы наши коленопреклонные мольбы и славословия были действеннее пред престолом Триипостасного, обновимся, вступая в новолетиe, – обновимся и сами, – оставив все греховное в наших делах и замыслах, в наших привычках, стремлениях, увеселениях и во всем образе жизни нашей, и, решившись на одно лишь истинное, честное, богоугодное и святое, вступишь на путь правый и блаженный, и будешь остальное время жизни ходить по нему, не якоже немудри, но якоже, премудри (Еф.5:14), – ходить не по духу мира сего, но по духу иже от Бога (1Кор.2:12). О, тогда сугубый свет, – свет нашей веры и наших дел благих, – отражаясь чрез нас на кочующих клевретах наших, с одной стороны, послужить им наилучшим побуждением к уверованию во Христа, а с другой, – привлечешь на нас самих благосердый взор Отца небесного, который простит нам и все грехи мимошедшего лета, и благословит нас на вступление в новое лето, – благословит благословением благостынным, как Царь миpa и Отец щедрот. Аминь.