❝ Перед нами в нескольких строках евангельского повествования раскрывается история детства и отрочества Иисуса Христа. Обрезание, которое совершалось на восьмой день, было древнейшим обрядом посвящения ...

Перед нами в нескольких строках евангельского повествования раскрывается история детства и отрочества Иисуса Христа. Обрезание, которое совершалось на восьмой день, было древнейшим обрядом посвящения мальчика Богу: для ветхозаветной религии – одно из главных внешних свидетельств, своего рода физическая метка принадлежности к еврейскому народу, с которым Бог заключил завет. И далее повествование переходит уже к отроческому возрасту Иисуса – когда впервые Он пошел с родителями в Иерусалим на праздник Пасхи. Ситуация, о которой далее повествует евангелист, с первого взгляда может показаться очень неловкой: ребенок куда-то пропал, родители сбились с ног, разыскивая его – а Он спокойно сидит в храме, и беседует с раввинами. Более того: Он ещё и выказывает изумление по поводу сильного расстройства Иосифа и Марии!

Но стоит посмотреть внимательнее – перед нами особая ситуация, и не просто так евангелист решил отразить её в своем тексте. Быть может, впервые отрок Иисус, взрослеющий, переходящий из детства в состояние взрослого мужчины, осознал как человек Своё особое, исключительное положение по отношению к Богу. Именно посещение Иерусалима, сильное впечатление от Храма и богослужения дали мощный толчок для того, чтобы глубинное ощущение Своего Богосыновства раскрылось в Нём, словно бутон под лучами солнца. Он ещё много чего не понимает – по Своему человеческому естеству, растущему и развивающемуся, как и у  самого обычного ребенка – у него множество вопросов – вот почему Он не может удовлетвориться обычным участием в празднике, Он остаётся на занятие с раввинами, которые проводились открыто, для всех. Ощущение наполненности, которое с каждым словом раввинов всё больше переживал отрок Иисус, было для Него настолько сильным и очевидным, что Он искренне недоумевает в ответ на упрек Матери: и зачем было волноваться? где Ему ещё быть, как не в доме Своего Отца? Этой фразой Иисус тотчас проводит чёткую грань между Своим Подлинным Отцом – Богом – и Иосифом, который для внешних воспринимался как земной родитель, на самом деле  не будучи таковым. Как повествует евангелист, ни Мария, ни Иосиф не поняли смысла сказанного им. И далее – самое интересное. Казалось бы, у Иисуса только что начинает раскрываться переживание Своей особой миссии – а тут эти родители, которые почём зря волнуются. Что мешает им сказать: подождите, не видите ли, что мы важные вопросы обсуждаем? Наверное, так поступили бы многие из нас – но только не Иисус. Он тотчас уходит, святое семейство возвращается в Назарет – и – как пишет евангелист – пребывает в полном повиновении родителям, возрастая в премудрости и возрасте и любви у Бога и человеков.

Одна эта фраза многого стоит. Иисус был бесконечно предан Своей Матери и Иосифу, был безукоризненным сыном – чьё растущее понимание Своего Богосыновства и Мессианского призвания вовсе не делало Его надменным и гордым. Всё то, что Он должен был делать как человек – учиться, помогать родителям по хозяйству, плотничать вместе с Иосифом – Он делал с предельным вниманием и ответственностью. Иисус вовсе не был эдаким «улетевшим романтиком», неприспособленным ни к какой реальной жизни, или «любителем порассуждать на нравственные темы», как его иногда представляют либеральные критики. Он был совершенно нормальным, целостным человеком, с очень трезвым взглядом на жизнь. И то, что произойдет потом – острый конфликт с духовной аристократией, распятие на Кресте – произойдет вовсе не потому, что Иисус не знал, как этого избежать: напротив, именно это и было Его сознательным, произвольным и совершенно свободным выбором.

Как часто мы склонны надмеваться своим мнимым духовным состоянием, стоит только чуть-чуть голову оторвать от вовлечённости в житейскую суету! Сходил человек один раз в храм – и уже считает себя вправе «мозги вправлять» окружающим. Сколько в этом гордости и самолюбования – столько же бестолковости и бесполезности; не имея личного, глубинного опыта святости как прикосновения к Живому Богу и Его Святыне, человек так и будет скользить по верхам религиозности, нередко превращая свою веру в инструмент для удовлетворения личных амбиций или каких-то внутренних комплексов. Это огромный соблазн – прикрывать Божественным и духовным собственное лукавство и непотребство! Всем нам следует учиться у Христа Спасителя, насколько смиренным, послушным и – не побоюсь этого слова – адекватным Он был по отношению к жизни! В чем да поможет и нам Бог!