Здравствуйте.
Вопрос о том, признает ли православие божественное происхождение иных вероучений и кто, если не Бог, является их автором, — сложный и непростой. Он касается самой сути нашего понимания Бога и Его промысла о мире.
Православие, будучи Церковью, основанной Самим Господом Иисусом Христом, исповедует, что полнота Божественной истины и спасительной благодати дана именно в ней. Мы верим, что нет другого имени под небом, данного человеком, которым надлежало бы нам спастись, кроме имени Иисуса Христа. Апостол Павел говорит: «Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус».
С этой точки зрения православие не считает другие религии данными Богом в том же смысле, в каком оно понимает Откровение, дарованное через пророков Ветхого Завета и, конечно, во всей полноте — через воплощение Сына Божия. Ведь если бы Бог давал множество равноценных путей к Себе, то зачем было бы Ему Самому приходить в мир, страдать и умирать на кресте? Это было бы нелогично.
Но значит ли это, что всё остальное — сплошная тьма и заблуждение? Вовсе нет.
И вот здесь мы подходим к очень важному моменту, который раскрывается в святоотеческой традиции. Святые отцы, например святой Иустин Философ, говорили о так называемых «семенах слова».
Что это значит?
Это означает, что Бог, будучи Творцом всего, не оставил человечество в полной бездне неведения. В каждом человеке, в каждой культуре есть некое стремление к истине, к добру, к справедливости, к чему-то высшему. Это отголоски того Божественного света, который просвещает всякого человека, грядущего в мир.
Даже в самых древних и, казалось бы, далёких от христианства верованиях можно найти крупицы истины, нравственные принципы, стремление к прекрасному, к трансцендентному. Это как если бы мы искали чистую воду: в одних местах она бьёт мощным родником, а в других — просачивается сквозь почву. Но всё равно это вода, данная Творцом.
Так и в других религиях есть элементы, которые свидетельствуют о присутствии Бога в мире, о Его промысле, о Его заботе о человеке. Эти «семена» — не сама полнота истины, но они могут быть подготовкой к её принятию.
А если остальные религии даны не Богом в полноте, то кем?
Здесь ответ тоже многогранен.
Во-первых, это искание самого человека. Человек, сотворённый по образу и подобию Божию, имеет в себе врождённую жажду Бога. Когда нет возможности прикоснуться прямо к Откровению или оно искажено, человек начинает искать Его своими силами, опираясь на разум, чувства, опыт. И в этих поисках, конечно, могут быть ошибки, заблуждения, человеческие измышления. Это естественное, но ограниченное стремление.
Во-вторых, это может быть влияние падшего мира и, увы, духов злобы поднебесных. Апостол Павел говорит: «Бог века сего ослепил умы неверующих, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа, Который есть образ Бога невидимого». Дьявол, будучи отцом лжи, всегда стремится исказить истину, увести человека от Бога, подменить подлинное ложным. Он может использовать человеческие заблуждения, чтобы создать целые системы верований, которые, внешне напоминая о духовности, на самом деле уводят от спасения.
В-третьих, это Божий промысел, который, как ни парадоксально, может использовать и эти несовершенные пути. Бог в Своей безграничной любви и долготерпении не оставляет никого. Он видит искреннее стремление человека к Нему, даже если это стремление выражается в несовершенных формах. И по Своей милости может вести человека к Себе даже через тернии и заблуждения, если сердце человека открыто для истины.
Бог спасает не только тех, кто Его знает, но и тех, кто Его не знает, если они живут по совести.
Итак, православие не признаёт другие религии равноценными или данными Богом в смысле полного и спасительного Откровения. Но оно признаёт, что в них могут быть «семена слова», отблески Божественной истины, искренние человеческие поиски и даже промыслительное действие Божие.
А искажение и заблуждение — это результат человеческой ограниченности, греха и влияния лукавого.