Основание монастыря.
В 30-е годы прошедшего столетия священномученик Павел Гайдай, находившийся в ссылке в захолустном Акмолинске, предсказывал своим духовным чадам: «Какой большой город здесь будет! И трамваи ходить будут, и монастырь еще будет». Те сомневались: «Батюшка, да какой там монастырь?! Всё закрывают, ломают, кто его будет строить?». «А кто ломает, тот и построит», – ответил батюшка. Это свидетельство покойной монахини Евдокии (Левицкой) подтверждает и её сестра, Параскева З., добавляя: «Прошло много лет. Как-то моя дочь пришла с работы и говорит: «Мама, сегодня пустили первый троллейбус». Я очень плакала: «Прости, мой миленький батюшка, ведь я тогда не поверила». В то время на весь Акмолинск было 3 грузовых машины, ездили на лошадях да на верблюдах. А батюшка провидел далеко вперед. Когда в начале семидесятых годов архимандрит Кирилл организовал монашескую общину, а потом зарегистрировали монастырь в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших», я тогда сказала: «Какой у нас был великий Батюшка!» Среди репрессированных монахинь, находившихся в Акмолинске в 30-е годы и позднее, старые прихожане называли игумению Мартиниану, монахинь Гавриилу, Михаилу, Рафаилу из Борисоглебского монастыря, монахинь Магдалину, Евдокию из Шамордино, схимонахиню Веру из Твери, монахинь Евдокию, Евфалию из Одессы. Вокруг этих матушек постепенно формировалась община склонных к монашеской жизни сестер, которые в середине 70-х годов были собраны архимандритом Кириллом (Бородиным) в Кирилло-Мефодиевскую монашескую общину. Монахиня Николая, келейница отца Кирилла, рассказывала: как-то, собирая на стол для батюшки и для его гостя, приезжего, близкого по духу священника, она слышала, как отец Кирилл открыл ему, что ещё во время учебы в семинарии ему явилась Царица Небесная, возвещая волю Божью о создании этой обители. Когда он был направлен в Целиноград, Матерь Божия встретила его таким знамением: войдя в храм, он увидел, как «Почаевская» икона Богородицы не упала, а как бы сошла, спустилась со стены на пол. Он подошел и встал перед нею на колени. Этим знамением началось особенное молитвенное почитание этого образа Царицы Небесной. Рассказывала нам об этом настоятельница обители «Взыскание погибших» игумения Рафаила (Василенко), а также покойная монахиня Евдокия (Левицкая), бывшая свидетельницей этого случая. Как-то после всенощного бдения прп. Сергию Радонежскому отец Кирилл был очень огорчен малым количеством молящихся, он даже хотел попросить правящего архиерея перевести его в другое место: слишком уж скромно показалось после торжества, которое устраивают в Лавре своему преподобному основателю. Но этой ночью он был утешен явлением Божией Матери, которая открыла ему, что именно в этом городе он должен основать иноческую обитель. На фотографиях 50-х – начала 70-х годов внешний вид храма, внутренний интерьер, иконостас – всё достаточно скромно. Тесовая обшивка стен, разобранная, как бы срезанная колокольня (ещё в 20-е или 30-е годы власти, всячески препятствуя проведению ремонта, довели её до аварийного состояния, и колокольня была лишена двух верхних ярусов и шатра), ветхие постройки на неблагоустроенной территории. Давние прихожане вспоминают, как через разбитое окно в барабане центрального купола проникала вода, образуя лужи на полу (некоторые, впрочем, говорят, что причиной тому были худая крыша и щели на потолке). Все годы своего настоятельства (1970 – 1980) отец Кирилл производил ремонт помещений и строительные работы на территории Константино-Еленинской церкви. Храм был оштукатурен, исправлена крыша, на куполах установлены позолоченные кресты, стены внутри расписаны и устроен новый деревянный иконостас с элементами позолоты (привезен из Москвы). Обновлены иконы и сами кивоты икон. Хозяйственный и хорошо знающий особенности церковной архитектуры и все виды строительных работ, отец Кирилл привел в порядок и благолепно украсил свой храм. В фундаменте церкви был устроен храм св. равноапостольного князя Владимира (небесный покровитель о. Кирилла по крещению), а на колокольне, которая была поднята на полтора яруса, – храм святых равноапостольных Мефодия и Кирилла. Новые позолоченные киоты сделаны также в храме св. кн. Владимира, храм свв. равноап. Кирилла и Мефодия был украшен резным иконостасом, лепниной с элементами позолоты и настенной росписью. На этом месте небольшой крестильни, существовавшей еще с начала 50-х годов, в 1980 построили небольшой храм святого блгв. кн. Александра Невского. К нему прилегали покои, где жил о. Кирилл и останавливался по приезде в Целиноград правящий архиерей. Были устроены различные помещения для жилья. На месте старенького дома, где первоначально была келья о. Кирилла, построили двухэтажный корпус. Первый этаж из шпал, второй этаж засыпной: шлак и опилки. На первом этаже были кельи для священников, 3 комнаты, на втором этаже – швейная, позже там были кельи для монахинь. Также были построены трапезная, ризная, просфорная, прачечная, гостиница. История последней такова: купили дом на ул. Габдуллина, перевели туда скотный двор. Там тоже были кельи и жили монахини, человек восемь. Постройки, где был скотный, отремонтировали, поштукатурили, покрасили, сделали двухъярусные полати, и получилась гостиница. Приезжало много паломников, они спали на полу в нижнем храме равноап. кн. Владимира и в этой гостинице. Гостиничной была монахиня Михаила, у нее там же была маленькая келья. Монахини жили также в частных домах по улицам Акмолинской, Интернациональной, Габдуллина. Кроме этого, были построены склад для хранения пищевых продуктов, столярная мастерская, часовня для освящения и годового хранения святой крещенской воды, каменная ограда. Церковная территория была заасфальтирована, насажено много деревьев и цветов на клумбах. Настоятельница Свято-Покровского Верхотурского монастыря Игуменья София рассказывает, какие препятствия приходилось преодолевать в Божьем деле: «…Избушонка такая маленькая была, деревянный домик, где жил батюшка. «Ну, – говорит, – мать, давай, будем строить корпус». Всё снесли уже рабочие, подогнали машины, экскаваторы, котлован сделали. Мы с ним размеряли. Двухэтажный построили вот этот корпус-то, два парадных крыльца. А там сзади была пристроена времянка такая, где была канцелярия. Когда строили, то все вещи там, в канцелярии, хранились. Потом, когда выстроили двухэтажный корпус, мы с канцелярией туда перебрались. Канцелярия там, и я там жила. А потом уже два домика стали строить (эти «сторожки», построенные впоследствии, помещались одна с восточной стороны, и две у входа во двор церкви. В них у западных ворот по правой стороне была бухгалтерия, по левой – канцелярия, а с восточной стороны в сторожке жили две монахини – матушка Анастасия и матушка Елена, мать с дочерью). Батюшка говорит: – Мы монастырские стены поставим. – Да Вы что, батюшка? – Да, да. Заказал где-то блоки и начал. А всё заросло деревьями, кустарником. Всё это убрали, почистили, он отмерил, и начали. Ворота поставили, Почаевской Божией Матери написали икону и повесили на ворота. Приехал о. Александр С., – он уже на покое сейчас, в Макинке, – и помогал строить. Пришел уполномоченный по делам религии Т.: «Это что у вас такое? Здесь у вас здание, здесь здание, здесь здание!» – Вот это канцелярия. Приходят же – требы записываем. А это – бухгалтерия. – Убирайте всё! А уже стропила поставили крышу крыть. Повернулся со злостью, убежал Т. Отец Александр С. подходит к нам. «Что с Вами, батюшка?». «Да вот, набрался терпения… убирать надо всё». «Да Вы что, батюшка, уже все готово!..». Написали письмо, просили, чтобы оставить всё, только переделать. Понесла я к Т. А потом он приходит: «Ладно, такие окна здесь не будут. Раз у вас склад, сделайте их ромбиком. И на улицу чтобы не были». В строительных работах участвовали и прихожане, и приезжие из других городов, и сами батюшки, служившие в те годы в храме, и сестры монашеской общины. Кроме того, сестры общины несли послушания во всех сферах большого монастырского хозяйства, которое для обеспечения себя и многочисленных паломников имело много скота, птицы, огородов и дач. К началу 80-х годов в общине трудилось больше пятидесяти сестер, среди которых было 2 схимницы (Пиама и София), более двадцати монахинь, послушницы, трудницы. Особо чтимой святыней обители стала Почаевская икона Божией Матери.
Почаевская икона Божией Матери.
Икона была привезена ещё в 50-х или начале 60-х годов из Почаева настоятелем Константино-Еленинского храма, протоиереем Николаем Иваненко. Отец Николай очень любил её и часто молился перед нею с прихожанами храма. Таким образом, отец Кирилл продолжил почитание этой святой иконы, начатое одним из его предместников. Схимонахиня Мария, приехавшая из Печор и до самой смерти трудившаяся в обители, вышила на нее бисером ризу, и икона в большом белом с позолотой кивоте была установлена в храме слева от алтаря. Перед иконой в 5 часов утра хор монашествующих пел молебен. С этого каждый день начиналось утреннее правило и жизнь обители. Пели тропари: Божьей Матери, равноап. Константину и Елене, кн. Владимиру, равноап. Кириллу и Мефодию, кн. Александру Невскому и Георгию Победоносцу (в покоях отца Кирилла был домовой храм в честь св. вмч. Георгия). Священник читал Евангелие и Синодик, молился за всех труждающихся в обители. Среди сестер монастыря, прихожан и паломников икона пользовалась большой любовью. Монахиня Агния, ныне насельница Свято-Покровского Верхотурского монастыря, рассказывала, что, входя в храм северными дверями, некоторые чувствовали на себе Её живой взгляд и тепло, исходящее от иконы. О. Кирилл проводил отчитки, и болящих только с большим трудом можно было подвести к иконе – бесы не выносили её благодатной силы. Каждое воскресенье нараспев пелся акафист Божией Матери. Пело три хора: хор монашествующих, большой хор и хор любителей. На память иконы 23 июля/5 августа было большое торжество. Служились три литургии: ночная – в 12 часов ночи, ранняя – в 7 часов утра и поздняя – в 9 часов утра. После литургии совершался крестный ход вокруг храма. Как-то в день празднования иконы несколько паломников, выйдя из храма, увидели на небе образ Почаевской Пресвятой Богородицы. Паломники съезжались со всего Союза. Люди спали даже на полу в нижнем храме, потому что не хватало места в монастырской гостинице. Икона Почаевской Божией Матери украшена золотыми нательными крестиками. Это знак того, что люди, молившиеся перед иконой Богородицы и просившие у Нее помощи, действительно получали просимое. В знак своей благодарности они эти крестики отдавали в дар Царице Небесной. 4 июня 2011 года на заседании Синода Православной Церкви Казахстана под председательством митрополита Астанайского и Казахстанского Александра было установлено отмечать ежегодный праздник Астанайской иконы Пресвятой Богородицы 6 июля по новому стилю.
Монашеские традиции.
Отец Кирилл старался в монастыре поддерживать лучшие традиции русского иночества. Отчасти этому способствовали наставления и пример жизни монахинь, которые, впитав в себя уклад духовной жизни ещё дореволюционных российских монастырей, пронесли этот сокровенный опыт через многие испытания в эпоху гонений и передали его, как бесценное сокровище, будущим насельницам нового монастыря в Целинограде. Также это стало возможным благодаря старческому руководству, которым пользовался отец Кирилл, подолгу находясь вблизи таких великих светильников Церкви, как исповедники преподобный карагандинский старец Севастиан и Митрополит Алматинский и Казахстанский Иосиф. После смерти преподобного Севастиана ездил отец Кирилл в Караганду советоваться о деле созидания духовной жизни монастыря к блаженной старице схимонахине Анастасии. Также постоянно бывал в Алма-Ате у митрополита Иосифа. Владыка также любил бывать в Целинограде и очень ценил отца Кирилла, называл его «царская голова» и в шутку – «архиерейчик», отмечая этим его недюжинные способности и поощряя к трудам. В некоторых затруднительных ситуациях Владыка даже советовался с отцом Кириллом. Об одном из таких случаев рассказывает прт. Вл., ставленник отца Кирилла: «Приехали к владыке Иосифу некоторые батюшки и принесли пожертвование. По тем временам – 10 000 р. Это колоссальные деньги были! И вот какие-то их ожидания Владыка не оправдал, и они моментально доложили республиканскому уполномоченному, не понимая, что вследствие разбирательства могут и сами пострадать. Митрополита Иосифа вызывают к уполномоченному, и он догадывается, по какому поводу. Он звонит в Целиноград: «Отец Кирилл! Вот так и так!..» Тот говорит: «Владыко святый, Вы не переживайте. Срочно возьмите эту сумму и понесите в Фонд мира… и пусть у вас будет квиточек». Вызывают Владыку на ковер. А по тем временам к республиканскому уполномоченному, невзирая на ранг, вызвать – это было всё! Старец, конечно, приехал, выслушал определенное внушение: – Вот так, вот так, были деньги? – Да, были. – А Вы знаете, что это наказуемо? – А вот – переданы в Фонд мира… Была величайшая пауза, а потом сказали: «Это только отец Кирилл мог такое сделать». Тем был вопрос и разрешен. И головы неразумные уцелели, и Владыка был спасен». Духовное общение с праведниками, заимствование их опыта приносило свои плоды: в монастыре были матушки высокой духовной жизни. Игуменья София рассказывает о схимонахине Пиаме: «Я вот запомнила пострижение в схиму монахини Порфирии. Паломников было тогда много, приезжие из других городов. И вот батюшка говорит мне: «Приготовь облачение». Я приготовила облачение, мантию, всё остальное. А он обратился так к паломникам: «Сейчас мы будем постригать в схиму, а вы понаблюдайте, на небе должно быть какое-нибудь знамение. Когда постригают в схиму, то обязательно что-то Господь являет». А мы не придали значения: готовимся, нам некогда. И вот открыты царские врата, она распростертая лежит на амвоне. Я помогала, подавала облачение. Совершилось таинство пострига, батюшка мне говорит: «Сейчас отведите ее в храм Кирилла и Мефодия». Мы отвели. Батюшка устал, конечно. Я беру оставшееся облачение и иду вниз, во Владимирский храм. С левой стороны там была ризная. Это было уже в 12 часов ночи, паломники все на полу в этом храме, спят. Я так пробираюсь, чтобы их не тревожить. А тут некоторые подняли голову. Анна со станции Смирново под Петропавловском мне говорит: «Матушка, а мы что видели на небе! Далеко-далеко звездочка мерцает, мерцает, и всё ниже, ниже, ниже, и над куполом она играла, играла, играла…» Я уже всё положила в ризную и вернулась, чтобы рассказать об этом отцу Кириллу, а он говорит: «А вот в это время, когда постригают в схиму, открывается небо. От Престола Господня, от этого места в алтаре. В это время можно молиться и просить у Господа, что хочешь». То есть та постриженица, она просит у Господа». В схиме она получила имя Пиама. Она была девица, помогала родственникам воспитывать детей, а выполнив это своё послушание в миру, ушла в монастырь. Понедельничала, на ночь она не ложилась, сидя спала. С ног у нее текло от ран. Перед смертью соблюдать свой понедельник ей стало тяжело, и она попросила одну из сестер общины: «Мать Корнилия, скажи отцу Кириллу, чтобы он мне разрешил водички только попить. Мне так тяжело». Сестра ответила: «Хорошо, матушка. Как прилечу самолетом, сразу позвоню». Вернувшись в Ригу, где тогда обитала, и куда к тому времени перебрался отец Кирилл, она за делами вспомнила об этом лишь на второй день: «Отец Кирилл, мать Пиама, вот…». «Ничего, выдержит». А на второй или третий сообщили, что она умерла. Отец Кирилл всегда говорил ей: «Без 5 минут Вы на небе». После пострига она 40 дней простояла в Кирилло-Мефодиевском храме, весь пост. Стояла, молилась, лишь иногда присаживалась отдохнуть и опять на молитву. Пищу ей приносили в храм. Вот после этого ноги у нее стали отекать, опухли. Это стояние и напряженная молитва были необходимы ей, чтобы умилостивить Господа в той тяжелой бесовской брани, которую она вызвала на себя, приняв великий ангельский образ. Подвиг христианина – борьба со страстями. Подвиг истинного монаха – брань с демонами. <br> <br> <br> Сильно болели ноги, но она еще трудилась. М. София говорила: «Мы с ней мантию шили епископу Серафиму. Ему преподнесли подарок, отрез, и он сказал: «Вы мне сразу мантию сшейте». У неё келейка такая маленькая была. Она там кроила всё, потом в швейную мы поднялись, там стол длинный, и там мы собирали складочки. Она еще трудилась. Она была портниха и всё время шила… А какая скромная была, тихая… Самой-то ей трудно было справляться, а мы… «Матушка, мы забыли, тебе водички не принесли!» «Ничего, я уже обошлась…» И никакого упрека. Впоследствии некоторые из монахинь, духовных чад отца Кирилла, стали настоятельницами приблизительно десяти возобновленных в 90-е годы ХХ века российских монастырей.
Исповедничество.
За все время существования монастыря до его регистрации в 1990 году сестрам пришлось пережить много скорбей и несправедливостей. С ними поступали как с бесправными или заключенными: часто приходили разные комиссии, проверяли документы, осматривали кельи. Им постоянно угрожали закрытием, пытались запретить ходить в монашеской одежде, часто устраивали унизительные допросы, пытаясь придраться к малейшей ошибке в правилах гражданской жизни, предписанных атеистической властью. В 1980 году власти, недовольные активной деятельностью настоятеля Константино-Еленинского храма, потребовали от правящего архиерея перевести архимандрита Кирилла в другой город. Перевод состоялся, и в течение примерно года до отъезда из Казахстанской епархии отец Кирилл прослужил в г. Чимкент. Из Казахстана архимандрит Кирилл переехал в Ригу. Митрополит Иосиф в шутку называл отца Кирилла «Пимен многоболезненный», так как кроме сердечных приступов и сахарного диабета он имел множество и других недугов. Поэтому, побыв недолгое время настоятелем одного из храмов в Риге, после перенесения инфаркта отец Кирилл уже не мог продолжать служение в храме и последние годы проживал на покое, на дому принимая духовных чад и совершая богослужения в своей домовой церкви. После перевода отца Кирилла в храме водворилась апатия и тоска. Народ чувствовал себя обездоленным и осиротевшим. Писали во всевозможные инстанции, правящему архиерею, но все было бесполезно. Однажды отцу Кириллу разрешили приехать в наш город и послужить одну службу. Народ был в восторге, храм был забит. Отец Кирилл по окончании службы говорил проповедь и в конце ласково и мягко попросил людей больше не писать никуда и не просить за него, т.к. все уже решено. Народ прямо в храме начал возмущаться и кричать: «Будем просить, будем писать!» Отец Кирилл опять попытался увещевать народ и говорил, что ему от этого только хуже, но народ оставался непреклонным, кричал, шумел – это было жутковатое зрелище. Батюшка в возмущении начал что-то говорить с амвона, но его уже не было слышно, и в конце концов он в волнении ушел в алтарь. Народ едва успокоили. После этого отец Кирилл довольно долго не приезжал в наш город. Только при протоиерее Александре Волкове и по его приглашению он вновь посетил Целиноград. Приезжал и после, стараясь по возможности руководить жизнью созданной им обители через верных ему людей. И матушки ездили к нему, советуясь с ним о своих духовных нуждах и делах обители: это было особенно важно, когда тучи над монастырем стали сгущаться и дело дошло до открытого гонения. «Архимандрита Кирилла перевели в г. Чимкент, – рассказывает монахиня Зоя (Волкова), – в конце 1980 года. В 1981 г. церковную «двадцатку» вызвали в исполком и сказали, что все постройки незаконны, крестильная, сторожки, забор (забор был до 1976 г. деревянный, а потом шлакозаливной), – все подлежит сносу. Когда мы возразили, что на забор разрешение было подписано уполномоченным по делам религии Т., а когда крестильная строилась, сам архитектор Т-ин помогал, что-то там размерял рулеткой, – поднялся такой шум: «Вы у государства воровали!» Мы говорим: «Нет, строили на пожертвования приезжих паломников, прихожан, пенсионеров». Кричат: «А мы разберем». Потом вызвали председателя церковного совета. А она пригласила меня с собой к начальнику милиции. Там тоже было сказано, что все прописаны незаконно, обманом. Нужно всех выписать, обманули. Домовая книга у нас была с собой, там было отмечено проверкой, что нарушений нет по прописке, назвали даты проверки, звания и фамилии тех, кто проверял. Но начальник милиции настаивал на том, что прописаны незаконно, обманули (у него два высших образования, а малограмотные обманули), и чтобы в течение недели всех выписали. Там была женщина. Когда выходили, мы у нее спросили, есть ли такой закон в Советской Конституции, чтобы пожилого человека выписать и выбросить на улицу, так как начальник милиции кричал, стучал по столу и говорил, что мы нарушили закон Конституции. Она шепнула потихоньку, что такого закона нет, больше не приходите. В то время старшей монахиней была матушка Серафима, настоятель, иеромонах Сергий (Василенко), благословил ее ехать в Москву, к митрополиту Алексию (покойный Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II). Благословение это было от отца Кирилла. Но по болезни матушка Серафима ехать не могла. Поехала я с монахиней Марией, она знала Москву. Пришли, записались у секретаря на прием до обеда, на 10 или 11 часов. Принял он, коротко рассказали, откуда мы и по какому вопросу, он отправил нас в Дом Советов, в отдел по делам религии. Там мы встретились с уполномоченным по делам религии (по Казахстану) Одинцовым». Одинцов повторял тот же набор обвинений – все построено незаконно, прописаны незаконно, у государства воровали деньги. Матушки возражали, показывая выписки из документов, все необходимые справки и резюме многочисленных проверок. «Я сам все проверю!» – «Проверяйте». После обеда состоялся разговор с митрополитом Алексием. Владыка больше часа расспрашивал о монастыре, прослушал все сделанные из документов выписки, подсказал, как действовать, пообещал помочь и сказал, прощаясь: «Документы берегите – это ваше оружие. Времена такие – как бы они `случайно` у вас не пропали». В это время в Целинограде продолжалось наступление на монастырь. 17 августа в 1981 году в 10 часов утра церковь оцепила милиция, пытаясь прорваться внутрь без предъявления каких-либо санкций на арест, обыск или иные мероприятия. Матушки стояли на коленях перед иконой Царицы Небесной, укрепленной на внутренней стороне Святых Врат монастыря и молились. Что могли еще сделать беззащитные женщины, большинство из которых были немощные и престарелые? Осада длилась до 2 часов дня, потом они уехали. А 24 августа того же года в 12 часов дня подогнали бульдозер, трактора и стали ломать стены. Это был традиционный советский атеистический разбой посреди бела дня в присутствии всей милиции города, 30 человек дружинников и местных властей. Тут же у входа стояли `черный ворон` и машина `скорой помощи`. В этот день были разрушены или повреждены: дом около западных ворот, где жили 2 монахини; половина каменной ограды; несколько келий; медпункт; гостиница; хозяйственный склад; столярная мастерская; гараж; уничтожен приусадебный участок. Что-то удалось восстановить, что-то за ненадобностью лежит в развалинах и до сих пор: после перевода о. Кирилла в 1980 году в Чимкент поток паломников постепенно уменьшался, уменьшалось и количество насельниц монастыря, потерявших в его лице опытного духовного руководителя и заботливого отца. Вскоре после этих событий приехала комиссия из Москвы во главе с Одинцовым. Попросив бухгалтера приготовить все документы, комиссия прошла в храм. «Ого… – невольно удивился Одинцов, рассматривая свежую еще настенную роспись, резные позолоченные кивоты и иконостас, – Мы деньги ищем, а они – вот где». Просмотрев документы, без особых придирок и замечаний комиссия уехала в Москву, и все как-то поутихло.
Регистрация монастыря.
После `перестройки`, когда стали открывать монастыри и строить храмы, матушки неоднократно обращались к властям с прошением о регистрации монастыря и, хотя и не без труда и обычных чиновничьих проволочек, в 1990 году монастырь был зарегистрирован официально. Он был назван в честь чтимой иконы Пресвятой Богородицы `Взыскание погибших`, и поныне украшающей храм святой обители. Уставные богослужения регулярно проводились после регистрации монастыря в Александро-Невском храме, пока главным храмом монастыря при игуменье Дамиане (Латышевой) в 1995 году вновь не стал Константино-Еленинский собор. В соборе же читалось и правило для монашествующих, а в храме Александра Невского богослужения проводились только по воскресеньям и большим праздникам. Впрочем, до 1999 года даже в те годы (1991–1995 гг.), когда в обоих храмах шли службы отдельно для монашествующих и мирян, в соборе богослужение совершалось также строго по уставу. С 1999 года уставные богослужения суточного круга и литургия совершаются в храме Александра Невского, а Константино-Еленинский собор, в связи с перенесением архиерейской кафедры из Алматы в Астану, стал кафедральным и, до открытия храмов прп. Серафима Саровского и свт. Николая, единственным приходским храмом новой столицы суверенного Казахстана. Ныне кафедральным является Свято-Успенский собор, который по окончании строительства в январе 2010 года был освящен Святейшим Патриархом Кириллом. Вначале, в 1990 году, было решено построить монастырь в селе Малотимофеевка. Была выделена земля, составлен проект. Завезли материал: кирпич, песок, блоки. Вырыли котлован под церковь, и правящий архиепископ Евсевий приезжал на место для освящения закладки храма. Заложили также фундамент под жилой дом. Пробурили скважину для воды, огородили участок временно колючей проволокой. Первым летом посадили там картофель. Но вскоре решение изменили и стали строить жилой корпус на территории Константино-Еленинского храма. Проект сделал городской архитектор Кочетов. Сначала рассчитали поднять здание на два блока над землей, но оказалось, что здание закроет собою церковь. Решили опуститься на два блока вниз. Вызвали археологов, сделали анализ почвы, они сказали, что грунтовые воды далеко и вода подниматься не будет. Но когда начали рыть котлован, появилась вода. Чтобы экскаватор спустился в котлован, завозили керамзит, а с другой стороны ставили насос и откачивали воду. Насыпной грунт выбирали до самой глины. Клали плиты и бетонировали, создавая монолит, в два или три ряда. При закладке фундамента епархия перечислила 300000 тенге, а потом дальше стройку вели на свои средства. В монастыре, в храме Александра Невского был свечной ящик, монахини получали товар из епархии, принимали требы. Многие работы проводились безвозмездно и много помогали в строительстве монастырю казаки. Сестры ходили с кружками по магазинам, по базарам. Паломники привозили посильные пожертвования. Приходили переводы, посылки. Помогали предприятия, организации. Писали письма с просьбой о помощи. Трехэтажный жилой корпус помогал строить весь город. Не только предприятия и администрация города, но и частные граждане, среди которых были не только православные, но и иноверцы, и мусульмане, вносили пожертвования на богоугодное дело. Были и чудесные случаи, когда во сне некоторым, жившим в другом городе, являлись покойные родственники, прося передать деньги на строительство монастыря в Целинограде, называя незнакомые им имена тех, кому эти деньги нужно было вручить. Матушку Серафиму отстранили, так как она заболела и была малограмотной. Старшей монахиней назначили матушку Магдалину, но она уехала, и тогда строительство было поручено монахине Зое (Волковой), ставшей, таким образом, старшей над монастырем. Тогда-то она и вспомнила, как еще в 1978 году на том самом месте, где сейчас ей предстояло строить монастырский корпус, во время уборки мусора отец Кирилл благословил ее маленькой иконкой св. Ангела-хранителя, сказав: «Здесь будет стоять двухэтажный дом для монашествующих». Случай совсем стерся из памяти, встреча, казалось, была случайной и ничего не означала (отец Кирилл многим и часто раздавал небольшие иконки-открытки), непонятные слова тут же забылись, а через 13 лет все это обернулось прямым благословением на святое дело. Корпус, правда, трехэтажный, но первый этаж – полуподвальный, цокольный. А может быть, имелось в виду то обстоятельство, что третий этаж монастырем так и не использовался по причине малочисленности насельниц, которых к моменту регистрации монастыря было уже чуть больше 20. В течение 3 лет, с июля 1991 г. по октябрь 1994 г., корпус был построен, в него перешли все сестры обители. Зимой 1995 года настоятельницей монастыря была назначена постриженица Толгского монастыря, монахиня (впоследствии игуменья) Дамиана (Латышева). В 1999 году ее сменила игумения Рафаила (Василенко) В монастыре игумения Рафаила сумела создать атмосферу христианской любви и духовного мира. Много было сделано матушкой для сохранения в Казахстане монашеских традиций, приумножения духовного наследия и нравственного воспитания подрастающего поколения. К каким бы послушаниям не призывал матушку Господь, все она неизменно совершала неленостно, с присущими ей усердием, сердечной простотой и искренностью. Она принимала участие в строительстве монастырского храма в честь великого благоверного князя Александра Невского и возведении сестринского корпуса, организовывала ремонтно-реставрационные работы в Константино-Еленинском соборе, готовила необходимые документы для регистрации монашеской общины. Игумения Рафаила (Василенко) преставилась ко Господу 4 февраля 2024 года на 89-м году жизни. 25 июля 2024 года, в Патриаршей и Синодальной резиденции в Даниловом монастыре города Москвы под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла состоялось заседание Священного Синода Русской Православной Церкви. Священный Синод в связи с прошением митрополита Астанайского и Казахстанского Александра постановил назначить монахиню Севастиану (Плотникову) на должность игумении монастыря в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших» в Астане.
Наш адрес:
Республика Казахстан, Астана, проспект Республики, 12В
Монастырь в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших»
Телефоны: +7 (7172) 25-14-90 +77084251490
Сайт: www.monastyr.kz
Социальные сети: @monastyr_v_astane
