Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами священник Стефан Домусчи. Многие религиозные традиции знают разделение мира на чистое, сакральное — связывающее с миром божественным, и скверное, профанное, обыденное — связанное с миром земным. В христианстве, конечно, тоже есть подобное разделение, но как именно проходят демаркационные линии? Где границы? Ответ на этот вопрос звучит в отрывке из 7-й главы Евангелия от Марка, который читается сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.

Человеку, впервые приходящему в храм, довольно быстро становится понятно, что в христианстве есть своя система запретов или того, что принято называть табу. Помню, как в середине двухтысячных, когда я с отцом организовывал первые курсы для храмовых работников, нам было важно, чтобы в сознании тех, кто первыми встречает людей в храмах, были правильно расставлены приоритеты. Тем более, что люди нашего времени, запомнившие ещё со школы, что у всего есть разумное объяснение, привыкают ставить под сомнение те вещи, которые кажутся им надуманными и малообоснованными. Впрочем, нельзя сказать, что они всегда в этом намерении неправы. В конце концов некоторые запреты, вроде пресловутой свечи через левое плечо, действительно носят народный и ничем не обоснованный характер. И чем меньше подобных вещей будет распространяться в сознании верующих, тем лучше.

Однако в сегодняшнем евангельском чтении мы слышим, как Христос, первоначально отвечавший на вопрос фарисеев, почему апостолы не совершают ритуальных омовений перед едой, делает более серьёзные и глобальные выводы. Ведь одно дело сказать фарисеям, что они придумали дополнительные ритуалы, связанные с омовением рук или посуды, и совсем другое дело — во всеуслышание объявить иудеям: «Ничто, входящее в человека извне, не может его осквернить». Дело в том, что слово «ничто» предполагает, что вся пища оказывается чистой. И это при том, что по закону, причём уже не человеческому, но Божьему, некоторые животные считались нечистыми, и есть их мясо было запрещено. Именно поэтому, уже в доме наедине апостолы просят Христа разъяснить им то, что было сказано публично. Ведь одно дело сомневаться в преданиях фарисеев и совсем другое — идти против явного запрета, содержащегося в книге Левит. Апостолы имели уши, чтобы слушать, но не понимали услышанного.

Ответ Спасителя прекрасно выявляет специфику новозаветной этики по сравнению с этикой ветхозаветной. Впрочем, не только ветхозаветный, ведь во многих религиях мира есть разделение еды на разрешённую и неразрешённую. В наши дни представители этих религий не оставляют попыток рационально обосновать подобные разделения, что вполне естественно. Очевидно, что с физиологической точки определённые продукты могут быть более или менее полезны для человека. Однако в ритуальном смысле вся пища одинаково чиста, ведь, как говорит царь Давид в 23 псалме: «Господня земля и всё что наполняет её». Неразумные существа, наполняющие тварный мир, не отвращались от Бога, так как не обладали свободной волей, в то время как человек отвернулся. В качестве тренажёра воли иудеям были даны ритуальные правила, но в Новом Завете Бог в лице Иисуса Христа указывает ученикам на новые границы: нечисто то, что нарушает заповедь о любви. Конечно, есть привычные правила поведения в храме, к которым стоит относиться с уважением. Однако главный акцент при этом стоит делать на воспитании сердца, на отказе от греха и совершении дел любви.