19 стих: И, взяв его, привели в ареопаг и говорили: можем ли мы знать, что это за новое учение, проповедуемое тобою?
20 стих: Ибо что-то странное ты влагаешь в уши наши. Посему хотим знать, что это такое?
21 стих: Афиняне же все и живущие у них иностранцы ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое.
22 стих: И, став Павел среди ареопага, сказал: Афиняне! по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны.
23 стих: Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано «неведомому Богу». Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам.
24 стих: Бог, сотворивший мир и всё, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет
25 стих: и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-либо нужду, Сам дая всему жизнь и дыхание и всё.
26 стих: От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию,
27 стих: дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас:
28 стих: ибо мы Им живем и движемся и существуем, как и некоторые из ваших стихотворцев говорили: «мы Его и род».
Комментирует
священник Дмитрий Барицкий.
Иногда, когда слышишь чей-то разговор о религии и духовной жизни, понимаешь, лучше бы человек молчал. Настолько его слова безыскусны, настолько они ранят слушателя своей резкостью и грубой прямотой, что напрочь дискредитируют те высокие идеи, которые человек пытается при их помощи донести до своих слушателей. В связи с этим тот отрывок из 17 главы книги Деяний, который звучит сегодня в православных храмах, обращает наше внимание на один важный момент. Давайте послушаем.
Ареопаг был политическим центром Афин. Здесь проходили все самые значимые административные совещания, здесь выступали ораторы, принимались важные решения. Публичная речь в греко-римском мире являлась искусством, умение говорить ценилось особо. Те, кто им владел, формировали общественное сознание. А состязания и выступления ораторов были одним из наиболее любимых видов проведения досуга жителей Афин. Поэтому, когда апостол Павел пришёл в их город и предложил рассказать о новом учении, они с радостью согласились его послушать. Важно отметить, что афиняне были язычниками. А потому в городе было огромное количество статуй-идолов, а также капищ, где совершались обряды в честь местных божков. Очевидно, что апостол, видя всё это, не получает удовольствия. Писание даже специально отмечает, что он возмутился духом от этого зрелища. Однако посмотрите, как он начинает свою речь! Он хвалит афинян. Он отмечает их особую набожность. И только потом без всякого упрёка начинает им говорить о Боге, существование Которого они признают, но имени Которого не знают.
Необходимо отметить, что апостол Павел достиг в ораторском мастерстве больших успехов. А потому в своих проповедях он полагался не только на Божественную благодать, но и на тот риторический арсенал, который был в его распоряжении благодаря прекрасному классическому образованию. Тот приём, который он использует, называется в риторической науке выступлением с ораторской предосторожностью. Смысл его заключается в том, что нельзя начинать говорить на важную тему в режиме «с места в карьер». Не следует вываливать на собеседника новую информацию, предварительно не подготовив его к этому. Для начала необходимо сформировать дружелюбную среду. А как это сделать? Сделать акцент на тех ценностях, которые для вас являются общими. Поговорить о том, что нас объединяет в рамках обсуждаемой темы, а не разъединяет. Так мы располагаем слушателя к себе. Мы демонстрируем ему свою заинтересованность в нём как в человеке. Свидетельствуем о том, что его опыт важен для нас. Мы внимательны к нему. Мы готовы к диалогу, в котором собеседники с уважением относятся друг ко другу. Если начать с критики, обвинений, упрёков, обесценивания, нас просто не будут слушать. «Жили как-то до тебя, проживём ещё столько же и без тебя и твоих нравоучений». Вот, что мы услышим скорее всего. А возможны и более агрессивные сценарии.
Поэтому апостол всегда старался для начала создать пространство для общения и лишь потом говорить людям о чём-то новом. О себе он так и говорил: «для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев… для чуждых закона — как чуждый закона… чтобы приобрести чуждых закона; для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых».
К слову, это не просто хитроумная риторическая стратегия. В этом проявлялся Дух Христов, который жил в сердце Павла. Ведь именно так к нам относится Господь. Он ищет не то, за что бы нас осудить, но то, за что бы нас оправдать. Этой стратегии в общении с людьми можем следовать и мы, особенно когда вступаем в разговоры о Боге. Перед тем как доказывать истину своей веры, да и вообще что-то объяснять, постараемся разглядеть положительные стороны в позиции собеседника. Особенно важно потрудиться разглядеть хорошее там, где его, возможно, другие уже не видят. В, конце концов, людей привлекают ко Христу, не хитроумные аргументы, а те милость, снисхождение и любовь, которыми исполнены слова проповедника.
Комментирует
протоиерей Павел Великанов.
В сегодняшнем чтении мы слышим часть проповеди апостола Павла в Афинском ареопаге. Дожидаясь учеников, он беседовал с местными иудеями в синагоге, а также на рыночной площади с теми, кто там находился. Естественно, проповедь иудея, казалась язычникам чем-то сомнительным, ведь он проповедовал чуждых для них Божеств. Собственно, с этого и начинается сегодняшняя история. С рыночной площади апостола зовут в ареопаг, место заседания Афинского суда, потому что хотят познакомиться с его учением более подробно.
Что же делает апостол, если знает, что они очень любознательны, но обычно не готовы изменять свою жизнь? Говорит ли он Афинянам: «Я знаю ваши привычки и говорить с вами не буду, вам лишь бы болтать о чем-нибудь интересном, верить вы все равно не будете»! Нет, не говорит. Он обращается к ним со всей искренностью, так, как если бы действительно рассчитывал на успех проповеди.
Может показаться, что он начинает с некоторого комплимента, когда называет их набожными. На самом деле, учитывая, что он стоит в ареопаге, то есть перед судом, который имел влияние на религиозную жизнь Афин, это исключено. По правилам человек не имел права хвалить суд или говорить что бы то ни было подобное, что могло оказать на судей влияние. Он должен был говорить только по существу. Для апостола это означало, что он просто свидетельствует о глубокой религиозности, которая выражалась в большом количестве самых разных статуй, которые стояли повсюду в городе, о чем есть свидетельства древних авторов. В то же время, указывая на статую неведомого Бога, он говорит пытается показать, что сами того не понимая, они уже от части на верном пути и для того, чтобы понять его им надо только узнать о Боге больше, понять его правильно.
Конечно, по-своему его рассказ просто потрясающий. Сегодня, когда мы слышим его слова, мы практически не можем понять, что в них такого особенного. Но посмотрим на них глазами афинянина первого века. Люди, которые почитали Зевса, как громовержца, Посейдона как владыку моря и всех прочих, слышали, что им предлагают верить в того, кто сотворил все. Более того, Павел называет Бога «Господом неба и земли», что для нас сегодня совсем не удивительно. Но для афинян небо и земля — это не просто физические объекты, это тоже боги — Уран и Гея. Более того, этот Бог не нуждается ни в чем, потому что все, что существует и существует-то только благодаря тому, что Он дает этому жизнь. Но для чего же он дает эту жизнь людям? Для того, чтобы они искали Его, как причину своего существования, стремились к Нему, как источнику жизни.
Может возникнуть вопрос, о чем же хочет сказать апостол в первую очередь? Хочет ли совершить культовую революцию убеждая их, что храмы и жертвенники не нужны? Очевидно, нет. Говорит ли он, что все их Боги ложны — даже этого мы сразу не слышим. Очень часто люди превращают веру в служанку их политическим, экономическим и даже бытовым интересам… Но Бог, которого проповедует Апостол не таков. Он не Тот, Кого можно использовать для себя, Он Тот, к Кому можно стремиться, чтобы жить вместе с Ним в общении и любви.
Комментирует
епископ Переславский и Угличский
Феоктист (Игумнов)
Книга Деяний Святых апостолов 14 глава, 20-27 стихи
Первоначально апостолы проповедовали Христа исключительно в иудейской среде как чаемого иудеями Мессию. Сложность этой проповеди состояла лишь в необходимости убедить израильтян в том, что Иисус из Назарета и есть Тот, о Ком сказано в книге Второзаконие: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, — Его слушайте» (Втор. 18:15). Иудеям достаточно было поверить во Христа и креститься. Больше от них ничего не требовалось.
Но когда проповедь вышла за пределы иудейского мира, то возникли проблемы, с которыми было не вполне понятно, что делать. Язычники не соблюдали закон Моисея, они не были обрезаны. Как быть в том случае, если они поверят во Христа? Должны ли они соблюдать Моисеев закон? Должны ли они выполнять ритуальные требования иудаизма? Ответов на эти вопросы не существовало, их надо было искать путем дискуссии. Мы услышали описание этого апостольского обсуждения.
Основным аргументом в пользу того, что бывшие язычники не должны становится иудеями для того, чтобы стать христианами, стали знамения, которые Бог соделал в некогда языческой среде без всякой соотнесенности с иудаизмом. Достаточно было поверить во Христа, и Бог удостоверял эту веру Своей силой. Апостолы были свидетелями, они не могли идти против того, что делал Бог. Конечно, были и несогласные. Но конечный итог дискуссии показал, что победила позиция тех, кто был уверен в достаточности одного лишь крещения.
Вслед за этим возник следующий вопрос: какие нравственные требования предъявлять к христианам из язычникам? Должны ли они соблюдать все предписания иудаизма? История народа Израиля убедительно показала, что даже и сами иудеи далеко не всегда оказывались способны исполнять требования закона Ветхого Завета, но иудеи из поколения в поколение учились соблюдению этих требований, язычники же жили вне какого-либо высшего нравственного закона, понятно, что они не были бы в силах понести всю строгость морали иудаизма, тем более что далеко не все из ветхозаветных предписаний имели какой-либо иной смысл, кроме педагогического. Поэтому апостолы приняли решение ограничить нравственные требования к христианам из язычников следующим перечнем: новообращенные христиане должны были «воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите».