Работа с текстом Священного Писания, да и не только с ним, но со всяким древним (и не только древним) текстом, предполагает определённую логическую методику.
Прежде всего, следует разобраться с самой «материей» текста, с его буквой. Какой, собственно, текст подлежит изучению? Желательно, конечно, изучать оригинальный текст, то есть тот, который вышел, так сказать, из-под пера автора, – будь то пророк Исаия или апостол Павел. Но эти «оригинальные» тексты давно канули в небытие, исчезли в потоке времени, их уничтожившем.
Мы имеем дело не с оригиналами, а только со списками. Точнее говоря, мы имеем множество рукописных списков со списков (а позднее – печатные издания).
И при этом нет ни единой рукописи, которая была бы точной копией другой. Число разночтений в рукописях необозримо! Разобраться в этом множестве рукописных разночтений помогает текстология – наука, помогающая нам приблизиться (насколько это вообще возможно) к оригинальному тексту. Используя набор логических умозаключений, основанных на здравом смысле, текстология даёт нам результат – гипотетический оригинальный текст, который публикуется как «критический текст» Ветхого или Нового Завета. В современной библеистике существует почти общепринятая, хотя и негласная, договорённость в дальнейших исследованиях и в переводах пользоваться этими «критическими текстами», которые предоставляют возможность приблизиться к оригинальному тексту теснее, чем любая из произвольно выбранных рукописей.
Текстология – первый методологический этап в изучении библейского текста.
Определившись с буквой текста, исследователь ставит перед собой задачу выяснить историю происхождения текста, то есть ответить на вопросы: кто? где? когда? почему? с какой целью написал тот или иной текст? На эти вопросы исторического характера старается ответить исагогика. Исагогика – слово греческое, которое означает буквально «введение», «introductio» (лат.), «Einführung» (нем.). Этот второй методологический этап как бы «вводит» нас в текст. Вслед за этим мы должны «выйти» из текста, вынеся из него его смысл, содержание, вложенное в текст его автором. Иначе говоря, мы должны извлечь из текста как его смысл, его содержание в целом, так и смысл каждого его предложения, каждого слова. Этот, уже третий, этап исследования – процесс экзегезы текста.
Это слово тоже греческое. Оно означает буквально «изведение, вывод», «Ausführung» (нем.). Результат экзегетического исследования текста – его научный комментарий. Чтобы разобраться в тексте, следует приложить немало усилий. Знание языка оригинала, истории, религиозных представлений и соответствующей терминологии, знание мировоззренческих, социальных и политических условий формирования текста, – всё это и многое другое необходимо для осознания того смысла, какой автор вложил в свой текст. Экзегеза – трудный и в то же время самый интересный и самый плодотворный этап изучения текста. Стремясь к объективности и точности, экзегеза (равно как и текстология, и исагогика) претендует быть научным исследованием. И, как таковое, она в идеальном случае меньше всего зависит от конфессиональной принадлежности исследователя. Говорить о православной, католической или, скажем, лютеранской экзегезе – всё равно, что говорить о православной, католической или лютеранской физике или математике.
Но далее возникает следующий вопрос: Зачем всё это? Зачем я исследую такой древний текст? Разумеется, не только из неиссякаемой научной любознательности.
Ведь я исследую Священное Писание, книги, несущие в себе слово Божие, которое, как писал апостол Павел, не просто «слово человеческое, но … слово Божие, – каково оно есть по истине, – которое и действует в вас, верующих» (1Фес.2:13).
Но для того, чтобы оно «подействовало», оно должно быть понятным и понятым. Его смысл должен дойти до умов и сердец слушателей или читателей. А для этого оно должно быть переведено, то есть перенесено из одной языковой среды в другую. Причём, под этим перенесением понимается не только лингвистический, но и культурологический перевод, перенос смысла из одной культурной среды в совершенно другую, которая отстоит от оригинальной на тысячелетия во времени и на огромные расстояния в пространстве!
Этим переводом текста занимается герменевтика. Это слово тоже греческое. Оно означает именно «перевод, толкование». Перечисляя дарования Святого Духа, апостол Павел среди прочих дарований называл харизму перевода (hermeneia (1Кор. 12:10; 14:13). Разумеется, речь шла не просто о способности или специальности переводчика, но именно о харизме (charisma), то есть, на языке Нового Завета, о даре благодати Божией (charis), о боговдохновенной деятельности для устроения Церкви как Тела Христова. Харизма, по определению, – не следствие профессиональной выучки, волевого усилия или труда человека. Это дар Божий, на который можно ответить лишь благодарностью и трудом. Так что, можно сказать, что, если экзегеза текста (комментирование) в идеале – научный процесс, то его перевод-толкование принципиально нечто иное, а именно, – вдохновенное искусство.
Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)
Прот. Аркадий Иванов