Вопрос:
Прошу прощения, если такой вопрос уже был. Можно ли прибегать к искусственному оплодотворению, если это необходимо для зачатия?
Ответ:
Добрый день!
Церковь видит в зарождении человека не просто биологический конвейер, а священную тайну призвания к бытию. Медицинская помощь призвана бережно устранять препятствия к жизни, а не выступать самоуверенным архитектором, перекраивающим основы замысла Творца.
Согласно документу «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» (XII.4), нравственная граница репродуктивных технологий держится на двух незыблемых опорах, сохранении чистоты брачного союза и признании абсолютной ценности человеческой жизни с момента слияния клеток.
Поэтому искусственная инсеминация семенем законного супруга считается допустимой. В этой процедуре медицина лишь подставляет костыль слабой природе, не вторгаясь в таинство двух сердец и не разрушая целостность семьи.
Принципиально иная духовная опасность возникает при классическом ЭКО. Во-первых, судьба неперенесенных эмбрионов. Для христианской совести эмбрион — уже человек в самом начале земного странствия, а не лабораторный полуфабрикат. Получение клеток «с запасом» с их последующей заморозкой или утилизацией превращает поиск жизни в тихое кладбище нерожденных братьев и сестер. Следующее, донорство половых клеток. Привлечение генетического материала со стороны разрушает онтологическую монополию супружества, уподобляясь невидимому прелюбодеянию на биологическом уровне. И, суррогатное материнство. Подобная практика низводит материнство до аренды инкубатора, а младенца — до предмета договора, травмируя глубочайшую духовную связь между вынашивающей матерью и младенцем.
Единственно приемлемым вектором в репродуктологии остается путь, где оплодотворяется лишь то малое число яйцеклеток жены семенем мужа, которое будет полностью перенесено в материнское лоно, без консервации «излишков» и риска их уничтожения.
Бесплодие — крест болезненный, но благое желание стать родителями не должно превращаться в кумира, ради которого переступают через заповеди. Пример праведных Захарии и Елисаветы, а также богоотцов Иоакима и Анны свидетельствует о том, что бесчадие преображается смирением и молитвенным терпением. Порой этот крест служит тихим призывом открыть сердце для усыновления ребенка, оставшегося без материнской ласки.
Подлинная христианская этика напоминает: святая цель не оправдывает средств, цена которых — компромисс с совестью и гибель беззащитных человеческих жизней.