Известно, что переписчики значительно изменили перевод Библии, сделанный Кириллом и Мефодием. Текст уточнялся по греческим оригиналам; устаревшие грамматические и лексические формы менялись на более современные, непонятные слова и выражения заменялись на понятные. Можно ли добраться до подлинного кирилло-мефодиевского перевода Библии? Если бы сохранились подлинные рукописи от времени святых Кирилла и Мефодия, не трудно было бы определить характер первоначального перевода. Но таких рукописей нет… Тем не менее составить истинное понятие о нем можно только посредством критического изучения сохранившихся древних списков библейских книг. Мы позволим себе предложить вниманию читателя общие только выводы относительно первоначального славянского перевода Евангелия и Апостола.
Для перевода святые братья первоучители имели под руками греческие списки, сходные сохранившимися до настоящего времени кодексами древнейшими греческими списками
Нового Завета. Тщательное сличение древнейших славянских рукописей Евангелия и Апостола с греческим текстом но разным его списком показывает, что древнейший и, надо полагать, первоначальный славянский перевод весьма часто следует чтениям греческих кодексов IV-VI веков: Синайского, Александрийского, Ватиканского, Ефремовского, Кембриджского, Клермонтского и других, с ними сходных.
Первоначальный кирилло-мефодиевский перевод Евангелия и Апостола заключал в себе много слов и оборотов старинных, происхождения мораво-паннонского и южно-славянского, позднее вышедших из употребления.
Первоначальный кирилло-мефодиевский перевод отличается точностью, верностью подлиннику и ясностью при большей или меньшей свободе переложения. При вообще дословной передаче подлинника соблюдаются, однако требования славянского синтаксиса. Позднее стали ближе держаться буквальной точности, иногда даже в ущерб требованиям славянского языка.
Кирилло-мефодиевский перевод с самого начала отличался замечательною чистотою выражения христианских понятий, произошедшею вследствие отстранения всех намеков на прежний до-христианский быт. Это должно быть поставлено тем в большую заслугу святых славянских первоучителей, что до них язык славянский не имел ни литературы, ни даже настоящего письма это свойство первоначального славянского перевода особенно резко выдается по сравнению с Готфским переводом Ульфилы IV века. Готфский перевод Ульфилы — по изысканиям Ф.И. Буслаева — при первом взгляде поражает яркостью языческой действительности, беспрестанно выступающей разнообразными намеками сквозь христианские идеи. Отвлеченность христианского учения передается осязательными образами, взятыми из уст язычника и омрачающими чистоту христианских идей… В славянском переводе, напротив, мы видим, что переводчики старались передать христианские понятия во всевозможной чистоте: всё, что напоминало обряд или обычай языческий и противный христианству они считали недостойным евангельской чистоты… Так, например греческое δαιμωυ переводится в славянском тексте словом бес, более в отвлеченном смысле злого духа. У Ульфилы же находим самые свежие следы преданий языческих: нашему бесу у Ульфилы соответствуют два слова unhuldo и skohsl. Первое есть перевод нашего старинного «неприязнь» и означает языческое божество. Само слово образовалось, вероятно, через отрицание от милостивой богини Holda. Другое слово для беса skohsl значит колдун, чародей и соответствует славянскому и нашему русскому «кощей», в значении мифологическом (сличить чешское kauzlo, колдовство, и наше костить-ругать). Итак, славянское языческое слово, отвергнутое нашим переводом Священного Писания удержалось в готфском.
Греческое μυστηριυ переводится по-славянски тайна в отвлеченном смысле сокрытого; у Ульфилы же переводится словом runa, означающим колдовство, ворожбу опять с намеком языческим… Не одними общими, отвлеченными понятиями славянские переводчики передавали христианские идеи, но уже и готовыми словами христианского значения, может быть, задолго до перевода уже утвердившимся в славянском языке. Эти христианские слова вошли в перевод Священного Писания как бы по преданию уже христианскому. Таковы, например, крест, олтарь, церковь. Они были уже всем понятны, совершенно ославянились, ходили в устах народа ранее перевода Священного Писания, вытеснив собою языческие понятия им соответствующие. Эти готовые слова тем охотнее заимствовались первыми переводчиками, чем менее напоминали они славянам старину их языческих верований. Вместе с переводом Священного Писания к славянским народам внесен был целый мир новых понятий, с которых должно было начаться для них их новое, христианское просвящение.
В кирилло-мефодиевском переводе Священного писания заметно обилие грецизмов, естественно объясняющееся тем, что оригинал для перевода был греческий. Для нас важно отметить, что в первоначальном кирилло-мефодиевском переводе грецизмов ещё больше.
Таковы свойства славянского перевода Библии, совершенному тысячу лет тому назад святыми просветителями славян Кириллом и Мефодием.
Воскресенский Григорий Александрович