Книга Деяний святых апостолов 25 глава, 13-19 стихи

13 стих: Через несколько дней царь Агриппа и Вереника прибыли в Кесарию поздравить Феста.

14 стих: И как они провели там много дней, то Фест предложил царю дело Павлово, говоря: здесь есть человек, оставленный Феликсом в узах, 

15 стих: на которого, в бытность мою в Иерусалиме, с жалобою явились первосвященники и старейшины Иудейские, требуя осуждения его.

16 стих: Я отвечал им, что у Римлян нет обыкновения выдавать какого-нибудь человека на смерть, прежде нежели обвиняемый будет иметь обвинителей налицо и получит свободу защищаться против обвинения.

17 стих: Когда же они пришли сюда, то, без всякого отлагательства, на другой же день сел я на судейское место и повелел привести того человека.

18 стих: Обступив его, обвинители не представили ни одного из обвинений, какие я предполагал; 

19 стих: но они имели некоторые споры с ним об их Богопочитании и о каком-то Иисусе умершем, о Котором Павел утверждал, что Он жив.
0:00
0:00

 

 

Комментирует

епископ Переславский и Угличский

Феоктист (Игумнов).

В жизни любого человека бывают ситуации, в которых совершенно чужие и даже априори враждебные люди оказываются ближе, чем те, кого можно назвать своими и близкими. Такое случалось и в жизни апостола Павла. Для него своими, и Павел это неоднократно подчёркивал, были иудеи, о них он искренне переживал и горячо молился, а себя самого он называл евреем от евреев (Флп. 3:5) и фарисеем сыном фарисея (Деян. 23:6).

Иудеи тоже воспринимали апостола Павла как своего, но продолжалось это ровно до того момента, пока им не стало известно, что Павел начал проповедовать Христа Воскресшего, после этого происхождение Павла и его принадлежность к фарисеям перестали быть тем, что могло оправдать и защитить Павла, напротив, это послужило к ещё большему осуждению и привело к нарушению процедуры суда над апостолом.

Такое тоже часто случается и всем нам интуитивно понятно: мы способны говорить с чужими людьми спокойно и уважительно, но с теми нашими близкими, которые по каким-то причинам не разделяют наших убеждений, сохранять спокойствие значительно сложнее.

Впрочем, апостол Павел умел с одинаковой доброжелательностью говорить с любым человеком, а вот его соплеменники были людьми иного свойства: Павла они принимали лишь до той поры, пока он не уверовал во Христа, став христианином, апостол превратился в их глазах в злейшего врага, для уничтожения которого хороши были любые средства. И они бы сделали это, если бы не римская оккупация Иудеи. Как и в случае с судом над Христом Спасителем, иудеи были вынуждены считаться с совершенно чуждым для них государственным законом Римской империи, которая лишила их права выносить смертные приговоры, они должны были каким-то образом согласовывать решения своего суда с римскими властями.

Иногда это получалось сделать — Господа Иисуса Христа к смерти приговорила как раз римская власть, но в случае с апостолом Павлом ситуация была иной, ведь Павел, в отличие от Христа, не обладал таким влияниям на общество и, с точки зрения римлян, Павел говорил какую-то нелепицу, они видели в нём не совсем здорового человека, что, конечно же, не могло являться причиной вынесения смертного приговора. Дальше в книге Деяний святых апостолов будет приведена реакция римского прокуратора Иудеи Порция Феста на слова Павла о Воскресении Христовом, реакция эта такова: «Безумствуешь ты, Павел! большая учёность доводит тебя до сумасшествия» (Деян. 26:24). Кроме того, Павел, опять же в отличие от Христа Спасителя, был римским гражданином, а поэтому он мог требовать высшего суда — у императора. Именно это и сделал апостол, прокуратор Фест вынужден был удовлетворить его требование.

В конечном итоге Павел будет оправдан, его миссия продолжится.

Несмотря на оптимистичный финал всей этой истории, она весьма печальна. Грустно и трагично, что те люди, которые были для апостола Павла своими, его соплеменники и единоверцы, превратились во врагов апостола. Ведь если бы они сделали над собой усилие, если бы они не перестали считать Павла своим, то дальнейшая мировая история развивалась бы по совсем иному сценарию, в ней было бы, как минимум, меньше жертв, меньше споров и меньше несправедливости. А при более оптимистичном прогнозе всё человечество смогло бы сейчас славить Христа Воскресшего единым сердцем и едиными устами.
0:00
0:00

 

 

Комментирует

протоиерей Павел Великанов.

В сегодняшнем чтении воедино сходятся несколько пластов. Здесь и прибытие царя Агриппы в Кесарию, и заинтересованность Феста в разборе непонятного дела апостола Павла, и недоумение по поводу каких-то богословских споров между иудеями — ради которых они готовы даже на убийство. Всё это с точки зрения римских властей — какое-то полное безумие: да какая разница во что и как веровать? Для римлянина — богов — много, религий — много, выбирай, что твоему роду ближе, главное, выполняй свои обязанности и не переступай закон! Предавать смерти человека из-за каких-то вероучительных разногласий — для них выглядит откровенным безумием. Ведь Римская империя потому и стала Великой, что спокойно и толерантно относилась к духовным традициям покорённых народов, не пытаясь их искоренять — если только они не становились причиной политического протеста.

Точка зрения иудеев — прямо противоположная. Есть только Один истинный Бог — Который открыл Себя Моисею, даровал скрижали Завета, вывел евреев из египетского плена и проявлял Себя в различных чудесах и знамениях. Другого Бога — или богов — не существует. Точнее, есть различные духовные силы, но все они относятся к категории тёмных, демонических сил. Всё, что за пределами иудаизма — скверна, мерзость, бесовщина. Только иудеи — «законные дети» отцов веры — Авраама, Исаака, Иакова — и поэтому только они — наследники Божественных обетований. В каком-то смысле только иудеи — «полноценные люди», потому что «знают истинного Бога», а все остальные — второй сорт, гои, «нелюди». Это — фундамент, только на котором и можно стоять.

То Божественное свидетельство о Себе, которое принёс в мир Иисус Христос — которым так вдохновился апостол Павел — радикальным образом отличается от иудейской исключительности. «Бог — говорит Иисус, — может из бездушных камней создать Себе детей — так что нет смысла кичиться вашим происхождением!» И не на печать обрезания смотрит Бог в первую очередь — а в человеческое сердце, чем оно живёт.

Но такая проповедь — с точки зрения иудаизма — это подрыв основ. Если допустить, что Бог любит не только иудеев — лишиться своего духовного превосходства, стать наравне с остальными! Если Тот же Самый Бог, Который открылся иудеям — тоже открывал Себя и другим народам, иными способами — через искусство, философию, красоту мироздания — тогда все равны и никаких «духовных преференций» уже не существует!

Христианство отказалось от иудейского эксклюзивизма и не побоялось с уважением отнестись к духовным традициям языческих народов, постепенно наполняя их христианским содержанием. Христиане отказались маркировать всех по иудейскому принципу «наши — не наши». Потому что все — Божьи. И поэтому под лучами Евангелия бутоны множества народов раскрылись в дивный цветник христианской культуры.

Но и нам сегодня нельзя забывать о том, что прежде чем видеть в другом человеке «религиозного врага», хорошо бы с уважением поискать хоть какую-то святыню в его душе — потому что, быть может, пристально вглядевшись в неё, мы с удивлением обнаружим в этой святыни отражение одного и Того же Господа Бога!