Дивен Бог во святых своих
(Пс.67:37)
В предыдущее собрание мы остановились на том, что преподобная Мария, приобщившись св. таин, просила старца Зосиму – и он обещал – прийти, в следующий год, на то место, где он видел ее в первый раз. Год прошел. Верный своему слову Зосима идет в Аравийские пустыни, и там, близ знакомого ему потока, ищет взором пустынницу, но ее нигде не было; между тем, на пустынном песке лежало какое-то тело. Затрепетавший старец скоро узнал, чтό это за тело, и с горькими слезами припал к ногам усопшей, недоумевая, чтό сделать с ее останками. Но среди недоумения, обращается к возглавию, и там на песке видит какие-то начертанные слова. Прочитав их, плачущий старец понял, что Мария умерла не недавно, а уже год тому, и в ту самую ночь страстей Христовых, пред коей приобщалась св. таин, и что тело ее тут же, где лежало, должно быть и погребено. Воздав славу Богу, благоговейный пустынник воздал последний долг и святым мощам Преподобной.
Воздадим и мы, брат, славу Богу, толико дивному во святых своих. Воздадим подобающую похвалу и досточудной Марии, и извлечем из ее дивной жизни посильное назидание.
Мария долго была великой грешницей, долго влаялась она, по смрадным волнам мира тлетворного, утопая в безграничном распутстве и сладостях житейских. Когда же, в себе пришедши (Лк.15:17), восстенала ко Господу, Господь не отринул ее воплей. Благоутробный и Многомилостивый внял трепету сердца ее, когда оно впервые содрогнулось, ужаснувшись своего окаянства; ободрил дух ее невидимым действием благодати; принял от нее раскаяние, сопровождаемое сокрушением, слезами и решимостью не возвращаться к жизни богопротивной, и таким образом помиловал грешницу, оставил ей все грехи, и вписал имя ее в книгу живота.
Внемлите сему, кающиеся грешники и грешницы, и ободритесь. Как ни велики ваши грехи, как ни срамны ваши падения, но когда вы, раскаиваясь в них, приступаете к алтарю Господню, чтобы в духе самоосуждения, открыть, пред св. крестом и Евангелием, ваше сердце, вашу душу, вашу жизнь: то и вас не отринет Он – Милосердый. Помните, Христос есть умилостивительная жертва за грехи всего мира (1Ин.2:2). Его кровь, пролитая на кресте, очищает всех нас от всякого греха (1Ин.1:7), а Его любовь и долготерпение не только ожидают и зовут, но и влекут меня, вас и всех ко спасению и к жизни вечной (Рим.2:4). Только не медлите, не медлите, возлюбленная братия, вашим раскаянием и обращением ко Господу. Злоковарный враг не дремлет: он легко может запнуть вам в святом деле и лишить вас части спасаемых.
Что беспредельное милосердие Божье никогда не отвергает грешников кающихся, это исконный человекоубийца всегда знал и знает, а потому и старается, всей силой адских ухищрений и всеми обольщениями мира лукавого, запинать и препятствовать в покаянии и обращении ко Господу, всем, кои живут богопротивно, пытаясь возбудить в них, если не прямо дух нераскаянности, то дух нерешительности и коснения, дух бездетности и нерадения, а наконец и дух горького отчаяния и ожесточения сердца их. И вот та мрежа всегубительства, коей дух злобы, так неотразимо увлекает в бездну ада, не одних лишь неискусных в вере и младенцев о Христе (1Кор.3:1), но и мнящихся стоять и глаголющихся быть мудрыми (1Кор.10:12; Рим.1:22).
Увы! Во всяком случае, крайне достоплачевна участь тех, кои, поддаваясь адским обаяниям, не брегут о своем спасении и не спешат к подножию креста Христова, чтобы, оплакав свои неправды, освободиться от уз греховных. Уже говорено было, но и еще повторю, что чем мы долее испытываем на себе действие долготерпения Божьего, и чем сознательнее противимся небесной благости, ведущей нас на покаяние (Рим.2:4), тем неизбежнее можем заключить для себя дверь милосердия Божьего, и лишиться навсегда благодати заслуги Христовых. А говорит ли о том, что Бог поругаем не бывает (Гал.6:7), и что день Господень, застигающий многих яко тать в нощи (1Сол.5:2), наипаче карает упорных и нераскаянных? О, если кого нещадно губить ангел лютый, то тех особенно, кои, хладнокровно нисходя во глубину зол, сознательно и с презорством закосневают в жизни богопротивной. Их-то, как готовые жертвы заколения, по преимуществу, поражает он конечным всегубительством, и поражает в то самое время, когда они, считая себя вполне свободными от всех страхов и напастей, готовы возглашать пред всеми: мир и безопасность (1Сол.5:3), а к душе своей уже и возглашают: душе, имаши многа блага, лежаща на лета многа: почивай, яждь, пий, веселися (Лк.12:19).
Что же, братия? Продолжим ли и за сим греховную дремоту и бесчувствие? Да не будет! Святая Церковь для того и ублажает, в песнопениях нынешнего дня, святую Марию, чтобы ее раскаянием и самоотвержением подвигнуть нас к неотложному обращению ко Господу. Итак, следуя примеру преподобной, воспрянем и мы от сна греховного, взыщем Господа, Спасителя нашего, припадем к Нему в слезах и сокрушении сердца, и, исповедуя пред Ним все наши грехи, воодушевимся твердой решимостью, не только озираться вспять, на прежние срамоты и безобразия, не только не повторять прежних неправд и беззаконий, но всемирно избегать и самых поводов к тому, – самых прилогов вражеских, навевающих на душу нечистыми помыслами и злыми вождениями. Когда же, таким образом, измется от душ наших прежнее зло и лукавство; когда мы, омывшись и возродившись в слезной бане покаяния, дадим снова обет Господу, ходить пред Ним, до конца жизни, в духе правды и святыни: тогда и нас, Он – предуставленный от века Искупитель и Судья вселенной (Деян.17:31), примет благоутробно, очистить от всех грехов и беззаконий, впишет в книгу спасаемых и причтет к сожителям святым и присным Богу (Еф.2:19).
Но Мария, с твердостью решившись оставить путь греха и заблуждений, сим не ограничилась. Вступив на стезю евангельскую, она потекла по ней с такой неустрашимостью, что никакие силы, ни видимые, ни невидимые, не могли поколебать ее в святых намерениях, а тем паче уклонить сердца ее, во след оставленных ею мирских похотей. И вот, почти полвека проводит она в пустыне, без обычной человеческой пищи, без одежды, без жилища, – проводит на голой земле, под одним лишь небом и в среде зверей. Не правда ли, что это – подвиг изумительный? Но присовокупите к сему, что плотские страсти и вожделения, бушевавшие в пылком сердце Марии, когда она жила еще в мире, не оставляли ее и в пустыне. Раздражаясь, подобно гаваонитам, самым умерщвлением их, они возникали и возгорались в ней сами собой, и долгое время, пламенея во удах ее, томили ее и как бы сожигали муками адскими. Семнадцать лет неистовствуя в ее греховной плоти, они непрерывно восставали на дух ее, и боролись с ним на смерть и живот. Но Мария не изменила своим обетам. Ее потоки слез, ее молитвенные вопли, ее терпение и мужество в перенесении всех зол и напастей, привлекли к ней небесную помощь, и бедная женщина – этот сосуд немощнейший (1Пет.3:7), женщина одинокая, слабая и во всем нам подобострастная, вступив в адскую борьбу, и с кем же?… – не с подобным себе слабым человеком, а с миродержителем тьмы века сего и несметными полчищами дружины его (Еф.6:12), – торжествует победу.
Братия! Такая твердость духа Марии и сила воли ее в деле спасения, не побуждают ли и нас содевать свое спасение, мало, что со страхом и трепетом (Фил.2:12), но и с твердостью и самоотвержением? То есть, когда мы, раскаиваясь в своих окаянствах, заявляем пред нашим Спасителем твердую решимость, оставить жизнь плотскую и греховную, и повторяем пред Ним обет, жить свято и богоугодно: то не лежит ли и на нас долг выполнять этот обет до конца жизни, – выполнять неустрашимо и с самоотвержением?
Знаю, что наша, неукрепившаяся еще в духе возрождения, природа немощна в творении правды Божьей и в следовании за Христом; знаю, что это духовное бессилие служит нам чем-то в роде оплота, за который наш греховный ветхий человек привык укрываться; но все это нисколько не освобождает нас от точного выполнения даемых нами обещаний. Вспомните, и Мария была естества не ангельского; и она носила плоть такую же, как и мы, – плоть бренную и немощную в борьбе с искушениями, плоть чувственную, страстную и животолюбивую, плоть, уклоняющуюся от ига Христова и всегда готовую враждовать на дух и на все святое. Но отступала ли она пред теми трудностями, кои ей предлежали в борьбе с плотью? Страшилась ли она наступить на жестоковыйность этой плоти всей крепостью воли своей, чтобы, с одной стороны, укротить ее восстания, умертвить земные уды (Кол.3:5), и распять все ее страсти и похоти (Гал.5:24), а с другой, очистить дух бденным трудом и смирением, укрепить его молитвой и возвысить до общения с Ангелами? Нет, возлюбленная братия! Мария не устрашилась бранного подвига со всем, что враждовало с нею и в ней, а напротив, воюя с полным самоотвержением, под хоругвию креста Христова, перенесла и вытерпела все возможные лишения и страдания, и вышла из кровавой борьбы с венцом победным.
Что же препятствует и нам следовать примеру Марии, если и для нас также дороги и вожделенны наше спасение и блаженная жизнь в небе? Не скажете ли, что Мария была так крепка и неодолима не своей силой, но силой Божьей? Не скажете ли, что совершенный ею дивный подвиг принадлежит не ей, не ее немощам, а силе Христовой, вселившейся в нее и действовавшей в ней верою (Еф.3:17)? Но, если это и так, то что из сего следует? Не то ли, что если Марии, в борьбе ее с врагами спасения, ниспосылаема была, по ее вере и молитве, всякая благодатная помощь Божья, укреплявшая подвижницу на одоление и своей плоти, враждовавшей на дух, и всех духов злобы поднебесных: то та же всесильная помощь Божья и в том же св. подвиге, разве не может быть подана и каждому из нас, по мере нашей веры, упования и молитве к милосердому Спасителю, который и вчера и днесь, той же и во веки (Евр.13:8)? Да и не ко всем ли нам относятся слова св. Павла, побуждающие каждого из верующих со дерзновением приступать к престолу благодати, для испрошения милости Божьей и благодати во благовременну помощь (Евр.4:16)? А если ко всем: то конечно и для нас, братия, везде и всегда отверзста сокровищница даров благодатных, приобретенных крестом Спасителя для всех крестоносцев; и для нас готова она износить все возможные оружия воинствования нашего, оружия не плотские, но сильные Богом на разорение всех замыслов врагов внешних и внутренних (2Кор.10:4).
Итак, мужайся, брат мой во Христе, кающийся грешник, мужайся и иди смело по следам Марии. Адский змий не замедлит напасть на тебя, чтобы уязвлять тебя не в одну пяту, но и в грудь и голову; но ты не бойся сего. Тебя будет охранять та же непреоборимая сила заслуг Христовых, которая охраняла и Марию. Христос Спаситель твой, поражая невидимого дракона в самую голову, не попустить тебе искуситися паче, еже можеши (1Кор.10:13). А если бы Его благость и премудрость и нашли нужным усилить для тебя испытание и разжечь горнило искушения, в видах, скорее выжечь греховную ржавчину в твоем возраждающемся сердце: то и опять не унывай, и не изнемогай, но, как добрый воин Христов (2Тим.2:3), отражай все разжженные стрелы лукавого, то постом, бдением и молитвой, то слезами и воздыханиями, – то сокрушением духа и печалью яже по Бозе (2Кор.7:10), – не унывай тем паче, что ты не один и не без помощи свыше.
Помни, новый ратоборец Христов, что все небо и все Ангелы будут взирать на тебя, не только как свидетели твоих подвигов и борьбы с врагами, но и как присные поборники, и споспешники твои в деле спасения (Евр.1:12). А сам Господь, сокрушаяй брани, Сам всемогущий Помощник твой и Покровитель (Исх.15:2, 3), с каким любвеобилием прострет к тебе свою десницу, чтобы из скорбной тесноты берения извести навсегда дух твой на широту дней, и исполнить его спокойствием, и миром непрестающим. И вот, тогда и для тебя, возлюбленный, наступит то блаженное время, когда ни один из врагов твоих уже не приложит тебя озлобить (Пс.88:23); тогда-то, за молитвами Преподобной, и ты прочее время жизни твоей, потечешь к небесному Ханаану, под облачным осенением благодати и в лучезарном свете лица Божьего.
А что сказать о той минуте, когда, наконец, откроется пред тобой Иерусалим горний; когда, оставив землю, и ты, подобно святой Марии, воспаришь к этому граду Божьему и войдешь в него? О, тогда и тебе дано будет вселиться посреди Херувимов и Серафимов, и с новым именем в белых ризах (Апок.3:5, 12) и в сиянии света невечернего, приобщиться к сонмам богопрославленных, чтобы купно с ними воспевать Триипостасному непрестающие хвалы и благодарения и возносить к Нему вечно-радостное аллилуия. Аминь.
Слово на день коронования Благочестивейшего Государя Императора Александра Николаевича
Дни на дни Царевы приложити: лета его до рода и рода. Это – молитвенные слова Давида (Пс.60:7)
Царю Давиду, как Царю – тайноведцу, конечно, известна была тайна благоденствия народного. И вот, он – благопросвещенный Царь и Пророк одушевляясь святыми надеждами и желаниями более упрочить и утвердить юное царство Израилево, молится, между прочим, о том, чтобы благий Зиждитель мира и всех царств человеческих, не преставая являть ему свое спасение, исполнил его жизнь долготой дней (Пс.90:16), и продлить ему царствование в род и род, – молится, чтобы, с одной стороны, вернее выполнить – ему все святые обеты Господеви, а с другой, – осуществить все благие намерения, относительно самого царства, и вознести рог людей стать (Пс.140:14): дни на дни Царевы приложиши: лета его до дней рода и рода.
Но не тем ли более самое царство, уже утвержденное и возвеличенное, долженствует молиться о приложении дней Царевых, когда Царь богомудрый не престает, по внушению свыше, более и более утверждать его и возвеличивать, во всех проявлениях его многовековой жизни? Не тем ли более мы, благоденствующее подданные, обязаны возносить молитвы пред Господом о продолжении лет в роды и роды нашего державного Преобразователя и Воссоздателя судеб царства Русского?
Сыны богоспасаемые России! Мы торжественно воспоминаем ныне священное помазание на царство Монарха нашего, Благочестивейшего Государя Императора, Александра Николаевича. О, сколько для нас причин молиться, особенно ныне, о приложении Ему дней на дни и лет нa лета! Сколько побуждений возносит о Нем к Царю царей не молитвы только и моления, но и хвалы и благодарения, наипаче в сей день Царев, когда Вышний за 18 лет пред сим помазав Его святым таинственным елеем, освятил и исполнил сердце Его дарами благодати, и таким образом запечатлел Его той небесной премудростью, коей одной цари царствуют, и сильные пишут правду (Прит.8:15)?
Господи! Дни на дни цареви приложиши: лета его до дне рода и рода.
Да и за кого же, прежде и паче всего, молиться царству благоденствующему, как не за Царя благодеющего, когда, по намерению Божьему, благоденствие царства зиждется Царем богоправимым?
Не для того ли Царь богоизбранный и боговенчанный – не для того ли и выделяется из среды людской и помазуется елеем радости (Пс.44:8), чтобы, при содействии сугубой благодатной силы Божьей, созидать и утверждать, сколько возможно, вездe и для всех, благоденственное, тихое и безмолвное житие во всяком благочестии и чистоте (1Тим.2:2)? И вот, Его мудрость и благочестие, проявляющиеся в законодательстве, Его правда и милость, открывающиеся в творении суда, чем более осияваются небесным светом, тем вернеe служат залогом народного мира и тишины, довольства и безмятежия. Богомудрие и правосудие в Царе, – это суть две богодержавные ветви Его царственного жезла, – ветви, из коих сплетается венец всенародного благоденствия.
И действительно, где есть мудрые законы, проникнутые духом Христовым, а не духом страстей и произвола людского, там и богатство процветает, и бедность поддерживается и облегчается, и здравие благоденствует, и немощь находит сочувственную помощь и опору; там и ум, не взимала на разум Божий (2Кор.10:5), преспевает в познании св. истины, и воля совершенствуется в делании добра; там, и искусства возрождаются, и художества произникают, и промышленность расширяется, и торговля возрастает. Словом: где есть мудрые законы, там не только выгоды и удобства, но и самые нужды подданных взвешиваются и измеряются, дабы чрез взаимное и непогрешительное соразмерение одних с другими, вернее распределить первые и удовлетворить последним.
Но как, из среды людской, и при самом мудром законодательстве могут возникать и действительно возникают те лукавнующие продерзатели, кои, по Апостолу, нерадя о господстве (2Пет.2:10), и глумясь над святостью законов, ни во что ставят нарушать их, в ущерб общественного благоденствия: то само собой следует, что для таковых нарушителей законов, достойно и праведно предлежит праведный суд Царев. Таким образом, неотрожденное своеволие в каких бы видах упорства и противления власти ни проявлялось: оно всегда будет встречать не только задержку своим порочным стремлениям, но и прещение и обуздание в разных видах предостережений и наказаний, определяемых правами царским и Божеским.
И это – то есть та правда Царева, которая, воодушевляясь св. ревностью, с одной стороны предупредить нарушение законов вечной правды, а с другой, – поддержать и усилить расположение к выполнению их не по букве только, но и по духу, создает всем должная: емуже убо страх, страх; и емуже честь, честь (Рим.13:7).
Да, возлюбленная братия, правда Царева, преследуя и наказуя в строптивых и ожесточенных, всяк грех и неправду, в тоже время ободряет дарами своей благостыни и всякий видь благоделания в достойнных и благопокорливых. Правда Царева торжественно увенчивает высокую доблесть, прославляет мужество и самоотвержение, украшает отличиями разумное трудолюбие и промышленность, награждает и возвышает истинную науку и просвещение, и таким образом, словом и делом, поддерживает и поощряет всякое стремление ко всему полезному, доброму и святому. Но она же – правда Царева, – так охотно воздавая благим и добрым по мере заслуг каждого, и так милостиво снисходя к человеческой немощи, нисколько не запинается и в грозных прещениях и казнях. Она не обинуясь подвергает всем родам наказания намеренный грех и порок, карает ожесточенное злодеяние, и даже потребляет от земли живых открытое кощунство, богоборство и безумную крамолу, соединенную с святотатственным покушением на самую правду Цареву и Божью. Понятно, что такими мерами вразумления и наказания строптивых и исторжения из сообщества – ожесточенных, как вредных плевелов из среды пшеницы, с одной стороны, отъемлются у тех и других средства к большему вреду себе и другим, а с другой, – верным сынам отечества, преданным воле Монаршей и воле Божьей, предоставляются большие удобства наслаждаться благоденствием под царственною сенью мира и тишины.
Таким-то образом Царь премудр, озаряемый свыше в уразумении суда и законов, составляет, по учению Писания, крепкий оплот и утверждение людям (Прем.6:26). Таким-то образом чрез Него, как чрез живой и богосвященный орган, устрояется и возвышается временная судьба верноподданных, и вместе с тем, указываются для них и те многоразличные стези, кои каждого из нас, могут возвысить над юдолью жизни временной, служащей только приготовлением к жизни обетованной, нескончаемой и вполне достойной существ богоподобных, – возвысить и преселить на небо, в мир духов приведник соверных (Евр.7:23), дабы там, пред лицом славы Бога присносущного и присноблаженного, вкушать присно неизреченную сладость райских наслаждений.
Но, коснувшись неба и вечности, мы не можем не пояснить, что посредственное водительство христианскими Монархами своих подданных к небу, – водительство чрез водворение на земли благоденственной жизни не есть единственное. Богоосвященный, христианский Царь, как порфироносный первенец Церкви Христовой и присный ее поборник, ведет ко спасению людей своих, и непосредственно, своим высоким царским примером и своим верховным наблюдением за всем и за всеми, иже во власти суть (1Тим.2:2).
Кому из нас неизвестно, братия, что наши православные и богопомазанные Цари, будучи первородными сынами Церкви, первее всего, сами с благоговением приемлют от нее и св. таинства веры и слово истины и благодать спасения; сами хранят его уставы, и до лица земли поклоняясь триипостасному Божеству в духe веры и святыни, знаменуются и крестом Христовым, и не только знаменуются им благоговейно, но и лобызают его благочестно, как оружие силы и победы, мира и спасения? А такое настроение духа, такое боголепие высоких евангельских добродетелей, проявляясь в верховных Повелителях, могут ли не оказать самых благотворных и спасительных действий на массы народные? О, как сильны и неотразимо увлекательны для подданных вера и благочестие, сияющие из-под багряницы Царей народолюбивых! И это понять не трудно. Кто не знает, что такова наша природа, что все мы не только хотим, но и любим всегда во всем подражать тех, коих обыкли чтить и уважать, и коих жизненный жребий самым Промыслом возвышен над нашей судьбой?
А говорить ли о других делах, коими наши благоверные и благочестивые Государи также непосредственно и прямо предрасполагают своих подданных к стяжанию благ вечных? Говорить ли о том, что они непрерывно заботятся о благоденствии Церкви Христовой, о расширении ее пределов среди народов язычествующих, об ограждении ее внутреннего мира и тишины, об охранении ее православия и чистоты нравов чрез пресечение душевредных расколов, соблазнов и еретических мудрований? Говорить ли, наконец, о том громадном, историческом подвиге, коим ныне благополучно царствующий Благочестивейший Государь наш так славно увековечил свое высокое царственное служение во всемирном царствe Божьем? Говорит ли о Его невыразимо благодетельной реорганизации всего строя земли Русской, о Его улучшении не только законодательства и правосудия, но и всех других ветвей государственного управления, не исключая и самой Церкви относительно ее внешних уложений? Говорить ли о сем, когда, с одной стороны, нее это и без наших провозглашений для всех известно, а с другой, – и цель нашего слова состоит не в перечислении богоугодных подвигов Царевых, а в напоминании себе самим, что если, когда, то особенно ныне, мы должны соединиться во един дух о Господе, чтобы одними устами и одним сердцем вознести к Нему моление о самодержавном Виновнике нашего благоденствия?
Не забывайте, братия! Ныне миллионы восторженных сердец и колен преклоняются пред божественным величеством славы Триипостасного, с молением о вожделенном Царе! Мы ли, движимые одним и тем же радостным чувством, не поревнуем им язычествующих, об ограждении ее внутреннего мира и тишины, об охранении ее православия и чистоты нравов чрез пресечение душевредных расколов, соблазнов и еретических мудрований? Говорить ли, наконец, о том громадном, историческом подвиге, коим ныне благополучно царствующий Благочестивейший Государь наш так славно увековечил свое высокое царственное служение во всемирном царствe Божьем? Говорит ли о Его невыразимо благодетельной реорганизации всего строя земли Русской, о Его улучшении не только законодательства и правосудия, но и всех других ветвей государственного управления, не исключая и самой Церкви относительно ее внешних уложений? Говорить ли о сем, когда, с одной стороны, нее это и без наших провозглашений для всех известно, а с другой, – и цель нашего слова состоит не в перечислении богоугодных подвигов Царевых, а в напоминании себе самим, что если когда, то особенно ныне, мы должны соединиться во един дух о Господе, чтобы одними устами и одним сердцем вознести к Нему моление о самодержавном Виновнике нашего благоденствия?
Не забывайте, братия! Ныне миллионы восторженных сердец и колен преклоняются пред божественным величеством славы Триипостасного, с молением о вожделенном Царе! Мы ли, движимые одним и тем же радостным чувством, не поревнуем им.